Распутник
Шрифт:
— Могу я пригласить тебя на ринг? — спросил он, подняв глаза на приятеля.
— Когда угодно.
— Никто не выходит на ринг, и уж точно не с Темплом.
Борн и Темпл разом обернулись на голос, раздавшийся из-за потайной двери в дальнем углу комнаты, откуда за ними наблюдал Чейз.
Темпл захохотал и снова повернулся к Борну.
— Видишь? Чейз знает, что тебе со мной не справиться.
Чейз налил себе стакан скотча из графина, стоявшего на ближайшем буфете.
— Это не имеет никакого отношения
Темпл откинулся на спинку кресла.
— В любой миг, когда тебе захочется встретиться со мной на ринге, Чейз, я непременно высвобожу для тебя минутку.
Чейз повернулся к Борну.
— Ты обчистил Круса. — Он обошел комнату.
— Все равно что отнять конфетку у ребенка.
Темпл захохотал и встал, выпрямившись во все свои шесть с половиной футов.
Чейз смотрел, как тот пересекает комнату, направляясь к двери.
— Ты что, так и не подрался сегодня?
Темпл помотал головой:
— Борн меня опередил.
— Ну, время еще есть.
— Надеяться никому не запрещено.
Темпл вышел, дверь за ним плотно закрылась. Чейз вернулся к буфету, налил еще порцию скотча и подошел к камину, в который пристально уставился Борн. Тот взял предложенный стакан и сделал большой глоток золотистой жидкости, наслаждаясь тем, как она обжигает горло.
— У меня есть для тебя новости. — Борн выжидательно повернул голову. — О Лэнгфорде.
Сказанное словно захлестнуло его. Он девять лет ждал этого момента, и не важно, что именно сейчас сообщит ему Чейз. Девять лет он дожидался новостей о человеке, лишившем его прошлого, того, что принадлежало ему по праву рождения.
Его истории.
Всего.
В ту ночь Лэнгфорд отнял у него все — земли, деньги, все, кроме пустого особняка и нескольких акров земли в центре большого поместья, Фальконвелла. Глядя, как все это ускользает у него из рук, Борн не понимал мотивов старика.
Он жаждал одного — отмщения. Он так долго дожидался.
Потребовалось девять лет, но Борн восстановил свое состояние и даже удвоил его. Деньги, получаемые от партнерства в «Ангеле», а также несколько удачных инвестиций дали ему возможность создать владения, которые могли соперничать с любыми в Англии, даже самыми экстравагантными.
Но он так и не смог получить обратно то, что утратил.
Лэнгфорд держался за Фальконвелл крепко и отказывался продавать, несмотря на любую предложенную цену, какой бы могущественный человек ни делал предложение. А люди предлагали очень влиятельные.
Но он так упорно трудился и зарабатывал деньги не ради земель в Уэльсе, Шотландии, Девоншире и Лондоне.
Все это делалось только ради Фальконвелла.
Тысяча акров роскошных зеленых земель, бывших когда-то гордостью маркиза Борна. Земель, которые его
— Что? — Он увидел ответ в глазах Чейза еще до того, как тот успел что-то сказать, и выругался длинно и витиевато. — Что он с ним сделал, с моим поместьем?
Чейз колебался.
— Борн, — начал Чейз, осторожно подбирая слова, — он его не удержал.
В душу закрался холодный ужас.
— Что значит — не удержал?
— Лэнгфорд больше не владеет землями в Суррее.
Борн помотал головой, не в силах понять.
— И кто же владеет ими теперь?
— Маркиз Нидэм и Долби.
Мелькнуло воспоминание многолетней давности — тучный мужчина с ружьем в руке вдет по грязному полю в Суррее, а следом бегут хихикающие девчонки мал мала меньше, и у самой старшей из них голубые глаза, серьезнее которых Борн никогда больше не встречал.
Соседи его детства, третье семейство святой троицы суррейских аристократов.
— Моя земля у Нидэма? Каким образом он ее заполучил?
— Как ни забавно, выиграл в карты.
Борн не нашел в этом и тени юмора. Наоборот, от мысли о том, что Фальконвелл поставили на кон и проиграли в карты — опять! — его бросило в дрожь.
— Приведи его сюда. Нидэм играет в экарте. Фальконвелл снова станет моим.
Чейз удивленно откинулся на спинку кресла.
— И ради него ты снова поставишь все на кон?
Борн ответил мгновенно:
— Ради него я пойду на все, что угодно.
— Ты так считаешь?
Борн почуял неладное.
— Что ты знаешь такого, о чем не знаю я?
Брови Чейза взлетели вверх.
— Ты не сможешь просто забрать их назад.
— Почему?
Чейз колебался.
— Они идут с... кое-чем еще.
Холодная ненависть пронзила Борна. Он ждал этого десять лет — момента, когда сможет воссоединить Фальконвелл-Мэнор с прилегающими к нему землями.
— Идут с чем?
— Скорее с кем.
— У меня нет настроения решать твои загадки.
— Нидэм объявил, что бывшие земли Фальконвелла включаются в приданое его старшей дочери.
От потрясения Борн даже пошатнулся.
— Пенелопы?
— Ты знаком с леди?
— Прошли годы с нашей последней встречи — почти двадцать. Нет, шестнадцать.
Она была там в день, когда он в последний раз покидал Суррей после похорон родителей — в пятнадцать лет, выброшенный в новый мир без семьи.
Она видела, как он забрался в карету, и серьезный взгляд ее голубых глаз не дрогнул, когда она смотрела вслед карете, катившейся по длинной дорожке, ведущей прочь от Фальконвелла.
Она не отвела глаз до тех пор, пока карета не свернула на главную дорогу.
Он это знал, потому что тоже смотрел на нее.
Она была его другом. Это было в ту пору, когда он еще верил в друзей.