Рассказы
Шрифт:
— Сколько же вы будете еще ждать?
Старушки не ответили. И я подумал, что конечно же это совсем другое поколение. Ведь они тоже были простые девушки, но когда поняли, что час пробил, что это их Ожидание, просто сели и стали ждать, и будут ждать столько, сколько нужно, и переживут и этот неподвижный дом, и меня, проходящего мимо, гордящегося своей возможностью проходить. Конечно, ни я, ни кто-то из моего класса так не смог бы…
— Мы вас через черный ход выпустим, — сказала Шура, — чтобы никто и ничего. Будете, как в фантастике — Человек-невидимка.
Я последовал за ней, но вдруг сказал:
— Да нет же! Зачем как невидимка? Что, сейчас тридцать седьмой год? — и пошел к обычному выходу. — Я хочу, как человек, нормально спуститься.
— А не боитесь? — спросила Шура.
Я подумал немного и ответил:
— Нет.
Я давно не говорил такого хорошего «нет».
Вышел
— Горохова? — спросил я, не поворачивая головы.
Я вдруг вспомнил испуг Анечки — тогда много лет назад, как она была готова ждать сколько угодно, лишь бы не идти в квартиру. И когда я спросил: «Ты ведь подождешь, Горохова?» — она посмотрела мне в глаза и пообещала ждать. Но она не сказала: «Обещаю», а просто сказала:
— Да.
2010
Андросов
Родина
Глава первая
Электрички останавливались через каждые 15 минут, и каждые 15 минут я пыталась разглядеть в толпе Его.
Он не хотел высылать свою фотографию, говорил, что не красавец, и описал себя так: «Рост чуть выше среднего, шатен, мужское заматерелое лицо, которое оставили все признаки юности». Он смущался и не понимал, что именно такое лицо, именно такой рост являлись для меня идеалом мужественности. И конечно — ум, остроумие.
«Лицо, которое оставили все признаки юности» — чтобы сказать так, надо быть тонким человеком, видеть себя со стороны, трезво оценивать и… немного улыбаться. А возраст… Он не смущал, потому что ровесники меня не интересовали: я в любом случае мечтала общаться с человеком лет на 5–7 старше себя… Что же такого, если он будет старше еще на 5… Или 7. То есть получается, не на 10–12 (меня лично), а всего на 5–7 относительно изначально желаемого.
Возраст! Это тонкая штука! Есть мужчины, которые годам к 27 уже становятся безнадежными дядьками, а есть те, кто в юности проживают пик своей серьезности и рано постигшей взрослости, а потом, когда следы этой юности покидают их лицо, становятся людьми по-настоящему молодыми и легкими… Он — такой…
Прелесть взрослых молодых мужчин в том, что они еще молодые и уже взрослые. Ты можешь говорить с ними на равных, не чувствуя дистанции, но он — уже Взрослый. Это так интересно… Он может в любой момент уехать в другой город или разговаривать на «ты» с человеком чуть старше его самого, но который для тебя — безнадежно старый: учитель или чиновник в какой-нибудь конторе… Удивительно…
А, еще одна важная вещь… Что нужно парням, моим ровесникам, я знаю: тело!!! То есть: я живу, расту, читаю, учу иностранные языки, занимаюсь фигурным катанием… Думаю, понимаю, проявляю силу воли, болею гриппом — я человек! Они же не видят этого и хотят только одного — моего тела… Конечно, они поговорят о кино, музыке, еще какой-нибудь ерунде, но это не изменит их реальных желаний, их действительного отношения ко мне… А он… Ему этого не нужно, ему я интересна как человек.
Запах залива и хвойного леса доходил до станции чуть чаще, чем приходили электрички, — с каждым сильным порывом ветра. Она улыбалась и думала о том, что это лучшее утро ее жизни.
Некоторым моим сверстникам повезло — в свои тридцать они довольно моложавы и при встрече с девушками говорят, что им 24. Пустяк? Нисколько, от этого резко понижается возрастной ценз девушек. Если тебе 24, ты смело можешь знакомиться и с 18, и с 17-летней. Разница в 5–7 лет всегда была вполне допустима, а по нынешним временам и говорить-то о ней смешно. Я же всегда выглядел взросло.
Но если в юности это могло приносить какие-то дивиденды (девушкам нравятся мужчины постарше), то теперь мой удел — потрепанные женщины от 25-ти, которые хотят «отношений». Теперь представьте, что будет, если я подойду к семнадцатилетней на улице или в метро и начну знакомиться. Не будет ничего, она зажмется, отшутится, пошлет, потому что будет видеть во мне «дядьку»… Это — первое впечатление, и его ничем не сбить… Надо проявлять чудовищную изобретательность, чтобы… В общем, по-хорошему с ними не договориться.
Но я — не дядька, это точно. Я был им в юности — серьезный и занудный (то есть в результате занудный, мне-то казалось, что — романтичный)… Господи, подумать только — сколько их было вокруг: молоденьких, свеженьких, весело вступающих в разговор… Куда я смотрел? Думал ли, что этому придет конец? Конец пришел моей юности, а «молоденькие» остались навсегда вместе со мной, с моим взрослением и старением. «Молоденькие» перестали быть возрастом и стали отдельным видом фауны, населяющим планету. Шли годы, а они все прибывали: отправлялись стареть только временные представители этого вида. «Молоденькие» не прекращались ни на секунду, их рожало время в несметных количествах, как рожала степь монголов, шедших оголтело и безжалостно на нашу многострадальную землю.
Я не считаю, что по Интернету можно с кем-то всерьез познакомиться. И не собиралась этого делать. Просто любопытство заставило меня войти в чат и посмотреть, что за люди там обитают. Я придумала себе достаточно нейтральный ник и затаилась, не вступая в разговор. Разговоры были пустоваты, но довольно забавны. Во всяком случае, ради расширения кругозора захотелось изучить язык «чатлан» и их характеры.
Ритуал знакомства, как правило, был таким.