Рассказы

Астахова Людмила Викторовна

— Ки, она за полгода не дала мне ни одной бабы трахнуть. Ни единой! Ты представляешь?! Я скоро на коз начну кидаться!

А что? Я-то как раз себе очень хорошо представляю. И вот Лииниар тоже.

— Говорит, в её романе не будет любовной линии.

— Причем же здесь любовь? — удивляется дроу.

— Так вот и я ей тоже сказал, — сокрушается Шлёп. — Так оказывается эта… не умеет описывать эротических сцен. Поэтому я вообще не могу ни к одной девке и близко подойти. Помру, должно быть, скоро от воздержания.

Как на мой взгляд, то до скорой

смерти орку далеченько, но сексуальный маньяк из него получится неслабый.

— Заставила набрать в Команду придурков разных рас. Гнома подсунула! Тьфу! — кривиться и плюется Шлёп, что твой верблюд. — Ненавижу! Ты ж знаешь, я — расист.

М-да, Авторица тут прокололась изрядно.

— В носу ковыряться запрещает, кошек мучить тоже, даже ребетёнку подзатыльник дать не моги. Одно спасение — котелок на голову. Как одену, так она меня вроде как из виду теряет.

— О! Тоже выход, — радуется Лиин. — Носи котелок, не снимая.

— Всю жизнь оставшуюся носить, да? — злится Шлёп. — До самой смерти?

Никакой это не выход, согласна. Как же он тогда разбойничать станет? Его ж не в одну шайку не возьмут.

— Только ты можешь мне помочь, Киатира.

— Это еще каким образом? — подозрительно вопрошает Лииниар.

— Она же драконица…

— На четверть только, — напоминаю я на всякий случай.

Что-то не нравятся мне эти заявочки, совсем не нравятся.

— Только драконы умеют путешествовать между мирами. Полетишь в мир Авторицы и сожрешь её.

Ах, вот оно что! Ну, каков наглец!

Лиина словно кипятком окатили, да я и сама от подобной наглости онемела слегка.

— Ты спятил, да? От воздержания крыша поехала?! — орет дроу, брызгая слюной. — Ты, Бряк Паршивый, сам в дерьмо вляпался, а теперь Ки под удар подставить хочешь? Я тебя на куски голыми руками порву!

И начинается второй раунд кулачных боев. Все! Надоели! Оба! Где мое верное ведро холодной колодезной водицы?

— Значит так, парни, — говорю я, стоя над мокрыми окровавленными драчунами, по старинной драконьей традиции уперев руки в боки. — Слушайте меня внимательно и запоминайте. Шлеп заруби себе на носу — в драконицу перекидываться я не собираюсь, никуда не полечу, и жрать никого не буду. Понял?

Орк уныло кивает. Дым из ноздри у меня уже пошел. Маленькое такое колечко, но Шлёпу не нужно объяснять последствия моего дурного настроения. Я и без обращения в драконицу в гневе страшна.

— А ты, любимый, — обращаюсь я к Лииниару. — Держи себя в руках, пожалуйста. У меня своя голова на плечах имеется, причем не первый год уже. А теперь — встали и пошли ужинать, — это я уже для обоих говорю. — На сытый желудок лучше думается. Глядишь, придумаем, как от Авторицы избавиться. Шагом марш на кухню!

Оголодавший на диете, придуманной зловредной Писательшей, Шлёп набросился на вареники и пирожки, словно коршун на зайчишку. Много ты в наших лесах наохотишься, если все они королевские и каждого оленя там егеря, как зеницу ока стерегут. Авторице-то какая забота — она

написала "на ужин они подстрелили оленя" и с неё взятки гладки, а за браконьерство у нас в королевстве можно и в тюрьму загреметь. Вот и приходится Героической Команде питаться подножным кормом — там грибочек найдется, тут кролик в силки попадется или рыбка поймается. И грабить прохожих не моги — Герои как-никак. Вот вам и Квест. А пока Авторица почивать изволит, наши голодные Герои еще передерутся между собой пару раз за ночь на почве расовой ненависти и общего недоедания. Потом приходится врать про происхождение синяков да шишек, мол, дескать, напали ночью чудовища аль разбойники. Едва-едва отбились.

— А против кого Квест? — интересуется Лииниар.

Оно ведь, зачастую, Авторы решают отправить своих Героев в подземелья к дроу за ихними артефактами, а темные эльфы вовсе не горят желанием делиться со всякими залетными своими сокровищами.

— Угадай с трех раз, — бурчит орк.

— Неужели против Черного Властелина?

— Не-а, — Шлёп отрицательно вертит башкой, не выпуская из зубов котлетки. — Не угадал. Против Кощея Бессмертного.

Все понятно, судари. Авторица у нас исконница, то бишь, почитательница исконного народного творчества. Как все запущено!

Дроу же в ответ только мерзко хихикает.

— Опять иголки у Кощея в яйцах станете нащупывать. Гы-гы-гы!

Смех смехом, а Писательницы сначала изгаляются над народным героем, а К.Бессмертному после этого еще сто лет свою репутацию в обществе восстанавливать. Доказывай потом всем и каждому, что у тебя с сексуальной ориентацией все в порядке. Вот и приходится, бедолаге, воровать девиц, а он ведь нормальный мужик, к тому же однолюб.

Я посуду домываю, и уже собираюсь всю ночь с мужьями сидеть и думу думать, но Лииниар берет меня под локоток, отводит в сторонку и ласково так шепчет на ушко, не забывая чередовать слова с поцелуями в шейку:

— Дорогая, ты устала, изнервничалась вся. Шла бы ты спать. А мы тут по-мужски поговорим, обсудим проблему.

И клятвенно заверяет, что Шлёпа травить-убивать не станет.

Верю! Ибо Лиин клятвами не раскидывается и слово держит.

А и правда, чего это я? Женщина я слабая и нежная или кто? Зачем тогда замуж вообще выходить, если не для того, чтобы твой законный супруг избавил тебя от части забот и тревог, верно?

Короче, я спать пошла, оставив своих мужчин судить-рядить.

Утром просыпаюсь в объятьях Лииниара и первым делом строго спрашиваю:

— Где Шлёп?

— Уехал, — ответствует супруг, не дрогнув веком.

— Точно уехал, или прикопанный за сортиром в лопухах лежит?

— Живой и здоровый. И даже веселый.

— Стало быть, договорились вчера до чего-то?

— А ты сомневалась, любимая?

Сомневалась, честно признаться, очень сильно сомневалась.

— Я же сказал, что мы поговорим как мужчина с мужчиной. Вот и поговорили. Я его расспросил про Авторицу подробно, можно сказать интимно.