Рассказы
Шрифт:
Кто бы и что не думал, а жизнь содержательницы трактира состоит в основном из забот и тревог. С поставщиками торгуйся, за прислугой приглядывай, за порядком среди посетителей следи, а у меня всего-то навсего два глаза. Это что касается забот. Тревог же у такой женщины, как я, не счесть даже на древнем абаке, доставшемся мне в наследство от бабушки. Вот, скажем, смотрю я на в-о-о-он ту головку сыра, и тревога о его сохранности снедает мое чуткое сердце. Еще сильнее тревожит меня судьба двух колец колбасы, которые только позавчера радовали мой взор. И так как колбасы, в отличие от слуг,
Но превратить свое искреннее недовольство воровскими наклонностями прислуги в тяжкие побои мне так и не довелось, к сожалению. В этот вечер. Потому что в кладовку, где я проводила внеплановую ревизию, неожиданно вскакивает соседский мальчонка и, так как света здесь нет, спотыкаясь, летит прямехонько мне в подол. Я, между прочим, не жадничаю, когда без свечей по всем темным закоулкам лазаю, а экономлю и соблюдаю противопожарную безопасность.
— Тетенька Киатира! Тетенька Киатира! — верещит сорванец.
— Чего тебе, племянничек? — мрачно вопрошаю я его, ловя за шкирку и приподнимая над полом.
— Те… это… там… тот… — заикается он.
И ничего удивительного в том нет. У меня, стоит понервничать маленько, из правой ноздри дым идти начинает. Красноватый такой дымок. Здешний лекарь называет это дело словом чудным "атавизм", но мне и без нашего повелителя клистиров понятно — дедушкино драконье наследство сказывается.
— Что случилось, Том?
— Там… этот… короче… он
Все-таки я еще немного подумаю над предложением Лииниара завести ребеночка. А то вдруг получится такой вот косноязычный недоумок, мучайся потом с ним всю жизнь.
Но, в конце концов, я сумела извлечь из мальчишки причину его появления в кладовке. Ну, кроме желания спереть моченое яблоко, разумеется. У него оказывается и записка с собой была, если так можно выразиться. Клочок бумажки, на котором коряво нацарапано угольком "Жду за сортиром". Мда, все-таки мой первый муж — натура необычайно романтическая.
Вообще-то Огромный Гранитный Камень Внезапно Обрушивающийся на Головы Врагом, в просторечии именуемый Шлёпом, не отличается деликатностью. Поэтому, заранее зная, что Лииниара в городе нету, орк не преминул бы возможностью завалиться в мой трактир пьяным и учинить скандал. Отчего ж в орке такая вдруг скромность проснулась, мне, например, не понятно.
К слову сказать, Лиин — мой любимый и временами чрезмерно обожаемый супруг отбыл на рыбалку в компании с парочкой таких же как он любителей костра и песни. Правда, без удочек. Сломала я их все до одной об его голову в порыве недовольства. А чему мне радоваться-то? Опять оставляет одну разбираться с мытарями, а привезет в итоге маленькое ведрышко сипельдявок размером с детскую ладошку. Я же их потом и чистить буду пол ночи.
Ну да ладно. Пойдем-ка глянем, что там у Шлёпа приключилось. Ибо только ужасное и непоправимое несчастье может заставить орка вспомнить, как пишутся буквы.
Подхожу я к месту назначенной встречи, за маленький и чрезвычайно "ароматный" деревянный домик, и никого не вижу. Только исполинские
— Шлёп! А Шлёп! Ты где? — зову я негромко.
А в ответ зловещий шепот:
— Тихо, дура, не шуми. Я тут.
У меня чуть дар речи не отшибло, когда я увидела бывшего мужа. Честно, была бы я беременная, точно родила прежде срока. У орков вообще лица… хм… грубоватые, но когда на голову еще и чугунный котелок нахлобучен, это зрелище точно не предназначенное для женщин на сносях. Бедный Шлёп, как он эту штуковину носит? Уши, небось, натерло до кровавых мозолей.
И тут первый из моих мужей и большой любитель распускать кулаки направо и налево при каждом удобном случае валится на коленки и ползет в мою сторону, тихонечко при это подвывая:
— Спасай, Ки, погибаю! В память о нашей неземной любви… Только ты можешь, только ты…
И начинает сморкаться в мой многострадальный подол, уже испачканный башмаками косноязычного мальчика Тома. Слезы на глазах Шлёпа я видела в своей жизни только раз, когда ему на большой палец ноги кобыла наступила. А здесь рыдает, точно дитя.
— Что случилось у тебя? — вопрошаю, пытаясь спасти почти новую юбку. — Расскажи толком.
— Ки, спаси, иначе руки на себя наложу и буду являться тебе по ночам и язвить немым укором за равнодушие.
Угроза, я вам скажу, вовсе нешуточная. Шлёп мне и сейчас время от времени снится в кошмарных снах, а уж после безвременной смерти от него чего угодно можно ожидать. Даже язвления немым укором.
— От чего тебя спасать? И как?
— Не от чего, а от кого, — уточняет орк.
— Хорошо. От кого тебя спасать прикажешь?
— От НЕЁ! — шепчет он и осторожненько тыкает заскорузлым пальцем в небеса.
— А кто такая ОНА? — точно так же тихонечко вопрошаю я, не теряя терпения.
— Ки, это — страшная женщина.
Не может быть! Я чуть в ладоши не захлопала. Наконец-то нашлась великая героиня, сумевшая достать Шлёпа так, чтоб он вынужден прятаться от неё в лопухах за сортиром. Уважаю тетку, кто бы она ни была!
Однако же рано я начала радоваться. На этот раз Шлёп не просто попал в неприятности, а как любят нынче говаривать городские модники, попал чисто конкретно. Его поймал Автор, и не просто Автор, но самая настоящая Авторица.
— Шлёп! Как ты мог? Как?! — потрясенно ахаю я. — Ты же никогда не был медиумом.
— Как-как? По глупости, — бурчит по нос бывший и, снова сморкаясь мне в подол, рассказывает свою историю.
И надо заметить, ничего глупее я раньше не слышала никогда
В одном из разбойничьих набегов, до которых орки великие охотники были во все времена, мой непутевый Шлёп со товарищи ограбил какой-то древний храм. Уж чем он там поживился — не ведаю, скорее всего, и залез туда только куража и разгильдяйства ради, но помочиться на алтарь ума все же хватило. Какой же уважающий себя бог снесет такое святотатство? Правильно! Никакой. Тем паче Черная Богиня. Грянул гром, зеленая молния сверкнула, а на следующий день проснулся наш "умный" грабитель медиумом. Попервоначалу Шлёп решил, что голоса в голове у него из-за тяжелого перепоя, потом испугался и какое-то время таился от сотоварищей по разбойничьему ремеслу. Но шила в мешке не спрячешь. Когда орк стал в транс впадать и на каждом угла вещать о Конце Света, соратники его шибко побили и бросили на произвол судьбы.