Рассказы

Астахова Людмила Викторовна

Здравствуй, гоблин, новый год!

Мне всегда отчаянно не везло со свекровями, но мамочка Лииниарра — это нечто особенное. В моей мысленной коллекции гнусных и сволочных теток она сверкает как бриллиант чистейшей воды. Но, по крайней мере, она достаточно честна, чтобы не скрывать своей взаимной ненависти ко мне. При первом знакомстве она швырнула в меня отравленным дротиком прямо с порога, а, промазав, честно попыталась сломать мне челюсть отлично поставленным ударом левой. Я не осталась в долгу, презентовав свекрови великолепный по цветовой гамме фингал под глаз. С тех пор мадам Каллиюгга именует меня не иначе как ублюдочной гадиной, а я её — старой сволочью. Все по-честному, без притворного лицемерия.

Понятное дело, такой новости я, мягко говоря, не обрадовалась. Но и ругаться с Лииниарром

не стала. На него и так смотреть было жалко. С одной стороны — родная мать, а с другой стороны, раз в прошлый визит она пыталась сыночка отравить, то никто не гарантирует, что сейчас у мадам Калли не вызрел более коварный план по спасению семейной чести. У темных эльфов с этим делом, ну с семейной честью, очень строго, а Лииниарр не просто белая овца в черном стаде, а воплощенный позор всей расы. Душа у него светлая — раз. От Богини-Паучихи отрекся — это два. И, разумеется, на мне (ублюдочной гадине, если помните) женат — это три. Не перечень грехов, а — смертельный приговор. Мадам Калли проще и дешевле еще пару веков оплакивать безвременную смерть блудного дитятки, чем выслушивать от своей Владычицы язвительные попреки светлым образом его жизни.

— Лиин, — ласково сказала я, после недолгого, но серьезного раздумья. — Давай не будем все усложнять. Старая сволочь, то бишь твоя мамаша все равно приедет, не взирая на мое активное нежелание её видеть. Я не хочу, чтобы ты снова оказался между двух огней. Так что ты разбирайся со своей мамочкой, а я съезжу в гости к своей. Можешь даже сказать старой сволочи, что выгнал меня или даже убил. Пусть немного порадуется.

Лицо дроу озарила такая счастливая улыбка, что мне стало не по себе от того, какую подлянку я собралась ему сделать.

— Только тебе придется вести дела в трактире, пока я буду в отлучке, — с нескрываемым наслаждением молвила я.

— Ки!!! — взмолился Лиин.

— Трактир на тебе, любимый! — отрезала я непререкаемым тоном, сделав зрачки вертикальными, как доказательство серьезности своих слов.

Драконица я на четверть или мокрая курица?

А стало быть, коварна и мстительна по определению. Ух, как я коварна! Ибо, чтобы приставить дроу к столь неромантическому занятию, как работа в питейном заведении, нужно обладать поистине драконьим коварством. Их вообще трудно заставить работать. Война, интриги и темные искусства, включая секс, вот единственные дела достойные темноэльфийских мужчин. Все остальное делают рабы.

Горю и отчаянию Лииниарра не находилось пределов, но я была неумолима, как чистокровная драконица, да.

На следующее утро я села в дилижанс, едущий в направлении Столицы. Те времена, когда я находила романтичным отбитую седлом задницу и обкусанную комарами рожу после ночевки в чистом поле, давным-давно миновали. На ковре-самолете меня мгновенно укачивает, а для перемещения магическим порталом во мне слишком много драконьей крови. Остается только откинуться на стеганные атласные подушки и созерцать роскошные пейзажи нашего Великого Королевства. Да и не пристало являться ко двору с запыленными волосами и слоем грязи на шее толщиной в палец. Маме за меня будет стыдно, а она ведь королева.

Только не стоит думать, что если она королева, то я соответственно принцесса. Ничего подобного. Скажем так, моя мама — жена нашего короля. Если у меня тяга к нелюдским мужчинам, то у мамы — к коронованным особам. Нынешний муж по счету пятый, если считать только королей, а ведь были еще варварские князьки и великие герцоги, и даже один восточный падишах. Но я свою мамочку не осуждаю, она всегда искала настоящую любовь. И слава Небесам, похоже, уже нашла. Наш добрый король Ланселот, если не идеал мужчины, то весьма к нему близок, как нам мой скромный взгляд. Умный, красивый, добрый и мамочку любит до безумия. Что еще нужно для счастья? Если бы не его доченька от первого (естественно, ужасно неудачного) брака, то вообще не жизнь, а полная идиллия.

Слышали, небось, сказку про Белоснежку? Слышали, конечно. Так вот сказочник, как это часто бывает, добавил отсебятины и все что можно и нельзя безбожно переврал. В отличие от меня, мамуля у нас красавица — высокая, рыжая, зеленоглазая, и грудь у неё роскошная. Короче, есть на что посмотреть мужскому

глазу. И, разумеется, дурацким вопросом: "Кто на свете всех милее, всех румяней и белее" моя мама никогда не задавалась. Да мало ли на свете записных красавиц. Это королей и принцев на всех не хватает. М-да…

А вот Сноувайт, наша Белоснежка незабвенная, та, конечно, испытывала комплекс неполноценности. Это, кроме того, что стервой уродилась ну просто редкой масти. Может быть, ей и в самом деле мало уделяли внимания в детстве, или наследственность оказалась плохая, но девица с младых ногтей демонстрировала дурной характер и живодерские наклонности. О замученный птичках и хомячках я умолчу, но то, что прислуга бледнолицую принцессу боялась как огня — это факт. Мамочка сумела перетерпеть три покушения на свою жизнь, но даже у драконицы полукровки терпения отнюдь не бездонная бочка. В очередной раз, избежав смерти, мама поставила перед супругом вопрос ребром — либо дочурка, либо жена. Его величество честно попытался выдать Сноувайт замуж. Тщетно. Сидеть при муже-короле Белоснежке было не по нраву, она сама хотела стать королевой. В итоге девица сбежала из дворца. Скажу по секрету, такого грандиозного праздника как по этому поводу там не случалось со времен победы над Черным Властелином. Народ ликовал, король собственноручно наливал придворным и челядинцам вина, всю ночь над столицей громыхали фейерверки, незнакомые люди обнимались на улицах и плакали от счастья. Естественно, что Белоснежка затаила злобу на родного папеньку, ненавистную мачеху и весь народ. Она пыталась науськать на Ланселота соседских королей, но тщетно. Девушка успела им насолить не меньше, чем родне. Тогда барышня обратила свой взор на королевства нелюдей, в первую очередь на гномов. Бедные гномы! Вот уж кто намучился! Они же, в конце концов, её и отравили, хотя этот метод решения проблем у подгорного народа не в почете. Не иначе дроу подкинули идейку. Бородатые жлобы вбухали в хитрую интриганку столько золота, что чуть сами от жадности не удавились рядом с теплой еще покойницей. Но недаром о предприимчивости подгорных мастеров ходят легенды, они что угодно умеют обратить в свою пользу. Правда, пришлось еще немного вложиться в украшение пещерки, хрустальный гробик и качественное бальзамирование, но затея того стоила. Лежит теперь красавица Белоснежка в прозрачном саркофаге прямо как живая и не иссякает очередь желающих поцеловать мумию в розовые уста поцелуем истинной любви. А так как желающие в основном принцы, княжичи и прочие благородные юноши, то гномы дерут с них немалую плату, вполне позволительную для обладателей толстых кошельков. Мне Дорин по огромному секрету рассказал как-то. А вы говорите: "Сказка — ложь да в ней намек…" А какой урок можно извлечь из этой, с позволения сказать, сказки про Белоснежку, которую нынче читают детям на сон грядущий? Что брать у незнакомых людей яблоки и есть их немытыми — плохо? Я бы на месте наших моралистов водила экскурсии к Белоснежкиной мумии и рассказывала детишкам том, что случается с жестокими и беспринципными девицами, искренне полагающими, что цель оправдывает средства.

До столицы я доехала за четыре дня в полном комфорте, не отказывая себе в удовольствии поболтать с попутчиками. Вернее с попутчицами.

Прихожу во дворец и застаю маменьку в слезах. Да таких горючих, словно беда какая приключилась. Я уж было решила — Ланселот ей изменил. К счастью, я ошиблась. Отличился мой единоутробный братишка осьмнадцати невинных годов. Славный он мальчонка, не капризный и воспитанный. Если б не принцем был, то я б его на лето к нам забирала. Чем в душной столице пыль из-под карет глотать, лучше пусть бы в деревенской грязи возился. Как любил говаривать Шлёп — мой первый супружник-орк: "Больше грязи — ширше морда!".

— Что случилось-то? — спросила я маму.

— Артур влюбился! — воскликнула она и залилась слезами пуще прежнего.

— В кого? — подозрительно и осторожно поинтересовалась я.

Нынче такие времена пошли, что может быть всё.

— В какую-то вертихвостку!

Уф! У меня аж от сердца отлегло. А то ведь мог и в парня. Сейчас это сплошь и рядом.

— Ну и что? Артуру скоро восемнадцать, все, что надо у него отросло, самое время влюбиться.

— А вдруг проходимка какая-нибудь?