Рауит
Шрифт:
К тому времени я уже начал приходить в себя. Мои глаза открылись, организм начал привыкать к лесному воздуху. Я поднялся, нашел свой пакет и прислушался. Шуршание травы и ветвей говорило о том, что кто-то быстро приближается.
Она пробежала недалеко от того места, где я потерял сознание, но меня не заметила. Мимо мелькнул ее образ, я узнал ее по бежевой куртке. Цвет ее волос сливался с окружающей зеленью леса. Я отправился за ней, не ощущая под собой земли. Стараясь глубоко дышать, я бежал за ней.
Троп в лесу не было, мои ступни ощущали то корни деревьев,
Впереди показалось дерево, чьи корни торчали из земли, стало больше неба на горизонте, послышалось журчание воды. По ее движениям было видно, что она немного выдохлась, а через мгновение ее нога столкнулась с чем-то в траве. Она упала на живот, а я замедлился, приближаясь к ней.
– Ты в порядке? – спросил ее я, остановившись.
– Тебе какое дело? – грубо ответила она.
Я взял ее за локоть, пытаясь помочь встать, но она вырвала его из моей руки. Сама поднялась и посмотрела на меня. Ее волосы растрепались, кончик носа испачкался в грязи, а из левого колена шла кровь, испачкав ткань брюк, которые немного порвались в этом месте.
– У тебя кровь, – сказал я.
– Знаю, – сказала она, вытирая нос рукавом куртки.
Журчание стало громче, где-то рядом была вода. Я перелез через корни, которые торчали из земли, и оказался у ручья. Каменистое дно было видно сквозь чистую воду. Вокруг летали назойливые комары, а воздух был наполнен запахом влажности.
– А поезд уже уехал? – спросил я у зеленоволосой.
– Да, – ответила она, осматривая свое колено.
Я оглянулся, она уже сидела на траве с закатанной штаниной. Вокруг нее летали мошки и комары, но почему-то не кусали ее. Возможно, их отпугивал ее запах, а вот у меня уже кожа чесалась в нескольких местах. Я натянул капюшон и застегнул толстовку.
Торопиться было некуда, а это место у ручья идеально подходило для сожжения бумаг. Я нашел участок, где почва состояла преимущественно из камней. Сделал небольшое углубление двумя движениями ноги, присел на корточки и достал из пакета стопку документов. Мне не хотелось их снова пересматривать, я просто брал лист за листом, комкал и складывал в получившееся углубление. Через несколько минут в нем образовалась небольшая бумажная гора.
Хорошо, что ветра не было. Я достал зажигалку из кармана, взял верхний комок и поджог его. Пламя быстро начало поглощать белые складки, а я положил уже горящий документ сбоку. Языки пламени медленно распространялись по всей бумажной куче, листы с важной информацией начали становиться пеплом.
Я сел на землю, поджав под себя ноги, достал сигареты и закурил, наблюдая за этим небольшим костром. Мне больше всего хотелось, чтобы все это быстрее превратилось в серую массу, но бумага не торопилась исчезнуть. Я почти докурил первую сигарету и решил бросить сверху то, что осталось.
Голубой фильтр немного подпалил верхнюю часть бумажной горы, показался черный след. Я закурил вторую, продолжая наблюдать.
Но и дым вскоре исчез, а я докурил третью, снова почувствовав легкое головокружение. На моей душе стало ясно и спокойно. Я встал, потоптался на куче пепла, которую потом зарыл ногой в каменистой почве. Надо было вернуться на станцию, но к тому же меня беспокоила судьба этой странной девчонки. Я решил вернуться к ней.
Она все еще сидела на траве, к ее колену было приложено какое-то растение. Ее волосы были приведены в порядок, куртку она расстегнула, под ней белела майка. Я подошел и наклонился, а ее фиолетовые глаза уставились на меня.
– Как тебя зовут? – спросил я.
Она мне ничего не ответила и опустила глаза. Было видно, что она не желает со мной общаться, но мне не хотелось оставлять ее одну в лесу. Я посмотрел на ее ногу, белокожую худую конечность.
Вблизи она была похожа на фарфоровую куклу, которую неправильно раскрасили и одели. Куртка не только была ей велика, но я явно была мужской. Брюки тоже на ней неидеально сидели. Она была младше меня года на четыре, как мне казалось.
– Может, я буду называть тебя Панк? У тебя как раз волосы зеленые, – предложил я.
Она встала, ничего не сказав, и начала искать что-то в траве. Я опустил взгляд и заметил, что у нее нет ботинка на правой ноге. А ее ступня была маленькой с розовой пяткой и аккуратными ногтями.
Я осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, как вернуться обратно к станции. Пока я бежал за ней, я не смог запомнить ни одного ориентира. Вокруг были только высокие деревья, за листвой которых не было видно неба. Даже не было ясно, где солнце.
Мой взгляд заметил что-то белое в траве. Я подошел ближе. Среди зелени лежал тот самый ботинок, который искала зеленоволосая девушка. Три мои пальца взялись за потрепанный задник, и в моих руках оказался слипон небольшого размера. На подошве, там, где должен был бы указан размер, были три буквы.
– Так ты – Ева, – произнес я, разобрав старую надпись маркером.
Она обернулась, увидела свой ботинок, и ее брови нахмурились. Я подошел к ней и протянул ей его.
– Спасибо, – тихо произнесла Ева, надевая слипон и опираясь о ствол дуба.
Ей подходило имя Ева. Не знаю почему, но она реально была похожа на фею или другого жителя леса. Особенно это было видно по цвету глаз и волос. Что-то меня к ней тянуло, или я просто не заметил, что она начинает мне нравиться.
– Нам надо идти, Панк. Обратно на станцию, – сказал я.
– Нам? А почему ты решаешь за меня? – резко спросила она.
– А ты предпочитаешь остаться в лесу? – спросил я в ответ.
– Почему нет?
– А почему да? – я начал повышать голос.
Ева смотрела на меня со злобой, ее брови опустились, а глаза в каком-то смысле горели. Она начала меня бесить своим поведением. С самого начала я же старался ей помочь, а в ответ получил агрессию.