Рауит
Шрифт:
Так ничего и не ответив, я присел рядом с ней и кинул в костер оставшиеся ветви. Она собиралась отодвинуться, уже начинала подниматься, но я внезапно для нее прижал ее к себе.
– Что ты делаешь? – спросила Ева, пытаясь вырваться.
Я чувствовал, что у нее почти нет сил. Хотя, это даже было слышно по ее заметно стихшему голосу. Сопротивление почти не ощущалось. Она была не только на почти две головы ниже меня, но и существенно меньше по весу.
– Пытаюсь тебя согреть, – ответил я.
Смирившись с моими словами, она
Через несколько минут она уснула, а я решил выкурить последнюю сигарету. Я вдыхал дым, смотрел на пламя и чувствовал сердцебиение этой упрямой девчонки. Когда сигарета была полностью выкурена, я выкинул фильтр в огонь.
Прошло некоторое время, Ева успела согреться, а я тоже заснул. Сначала мы спали сидя, но потом наши тела свалились на бок. Я оказался за Евой, которая лежала ближе к костру. Она перевернулась во сне на другой бок и уткнулась носом в мою шею, а я обхватил ее руками как подушку. Всю оставшуюся ночь мы оставались в такой позе.
Ночь прошла быстро. Я открыл глаза, и первое, что я увидел, была зеленая копна волос, лежащей рядом Евы. Она до сих пор спала, был слышен тихий сап. Как оказалось, я все время прижимал ее к себе. Вставать не хотелось, или просто не было сил. Спина немного болела от поверхности, на которой пришлось спать. Под боком лежали камни, причиняя дискомфорт моим ребрам.
Костер потух, от него остался только пепел. Судя по небу, было позднее утро. Солнце успело немного прогреть окружающие камни. Уже не было так холодно как ночью.
– Отпусти меня, – прозвучал сонный голос Евы.
– Неужели проснулась, – сказал я, укладываясь на спину.
Она поднялась и потянулась, а я продолжил лежать на спине и смотреть на небо. В голубой высоте не было видно ни облачка, только белела луна.
– Я надеюсь, ты выспалась, – произнес я, поднимаясь с камней.
– Ну, если бы ты не придавил меня своими конечностями, было бы лучше, – ответила Ева.
– И все-таки в спящем виде ты мне больше нравилась.
Ева ничего мне не ответила, отправилась к воде. Было заметно, что я ее раздражаю. Хотя, возможно, я сам был в этом виноват.
Я отправился за ней, прихватив свои высохшие деньги. Пересчитал купюры на ходу и положил их в задний карман. У меня точно хватало на один обратный билет.
– Ей, Панк. Нам надо идти обратно. Поодиночке у нас меньше шансов выжить, – сказал я ей.
– Хорошо, – ответила она, глядя на воду.
– Тогда, давай не будем терять время.
И мы пошли обратно вверх по течению. У нас больше не было ни еды, ни чего-нибудь попить. Я снова закурил, желая отбить внезапно возникший голод.
– Может найти ягод? – спросила у меня Ева.
– Тоже есть захотела?
Ничего не сказав мне в ответ, она свернула с намеченного пути. Мне же пришлось проследовать за ней сквозь высокую траву и кусты. Не хотелось ее потерять,
Ева присела на корточки, разглядывая что-то в траве. Я присмотрелся, ей повезло. Нашла ягоды так быстро. Понимая, что мне она ничего даже под страхом собирать не будет, я тоже начал искать то, что могло стать моим завтраком. Вкус диких ягод уже второй день поражал меня непривычным вкусом. Уже во второй раз я ел нечто, не купленное в магазине. Еще они утоляли жажду.
Пока я ел, начал чувствовать, что мои ладони насквозь пропахли никотином. Запах перебивал ароматы ягод, которые оставили красные пятна на моих пальцах. Также я наткнулся на грибы, но есть их не рискнул.
– Эй, – вдруг тревожно вырвалось у Евы.
– Что такое? – спросил я, проглатывая ягоды.
– Там в кустах что-то, – продолжала она.
Я надеялся, что она шутит, но по ее глазам было видно испуг. Обернувшись, я заметил в кустах нечто крупное. Сначала оно стояло неподвижно, но потом зашевелилось и стало издавать рычащие звуки.
– Бежим, – сказал я.
Через мгновение мы бежали прочь от кустов, в которых затаился медведь. То, чего я боялся, свершилось, но мы еще были невредимы. Мимо нас проносились деревья и другая растительность. Я старался не потерять из виду Еву, которая бежала немного быстрее.
Мне не хватало воздуха, чувствовалась тяжесть тела, потом закололо в животе. Но я продолжал бежать за девушкой, за которой бежал уже второй раз. А она уже оторвалась от меня на несколько метров.
– Стой, – крикнул я ей изо всех сил.
Ева замедлилась, совсем остановилась и обернулась. К ее волосам зацепилась паутина, которую она убрала, как только заметила. Я подбежал и тоже остановился, не чувствуя земли под собой.
– Ты весь красный, – сказала Ева, уставившись на меня.
В отличие от меня ее щеки даже не порозовели, и не было даже намека на отдышку. Она стояла прямо, изучая местность, а я согнулся, уставившись на свои кеды. Мой правый ботинок порвался, и я кожей чувствовал прохладу травы.
Когда дыхание восстановилось, я выпрямился и огляделся вокруг. Обстоятельства изменились в худшую сторону. Из-за медведя нельзя было идти обратным путем. Надо было найти другую дорогу назад, но мы еще больше потерялись.
– Ты это слышал? – вдруг спросила Ева.
Я прислушался. Сквозь шелест листьев послышались звуки, похожие на ржание лошади. Появилась надежда, что где-то недалеко есть люди.
– Это лошадь! – сказал я.
Ева резко оглянулась, словно заметила снова что-то в кустах. Было видно, что она напугана. Я посмотрел туда же, но кусты даже не шевелились.
– Там ничего нет, – сказал я ей, пытаясь успокоить.
В лесу было трудно понять, откуда доносятся звуки, и это пугало. Чтобы окончательно прийти в себя я решил выкурить последнюю сигарету. Втянул в себя дым и выпустил прямо на мимо пролетающую мошкару.