Разбитое сердце
Шрифт:
— Какая завидная проницательность! Но что теперь делать нам? — спросила я.
— Перехожу к этому, — продолжил Питер. — Нат Грю и кое-кто из его друзей снимают жилье возле порта. Полиция считает, что если у них и происходят какие-либо сходки, то собираются они при закрытых дверях у него дома — он со своими друзьями настолько печально известен, что устраивать сборище на людях, где они, безусловно, попадут под наблюдение полиции, было бы рискованно.
Питер умолк и испытующе посмотрел на меня.
— Хочу прямо спросить вас: хватит ли
— Конечно, хватит.
— Лично я, — проговорил Питер, — протестовал против вашего участия, однако шеф полиции настаивает на том, что будет много лучше и куда менее подозрительно, если мы отправимся туда вместе. Откровенно говоря, он считает, что у меня не будет ни малейшего шанса проникнуть туда в одиночестве. Миссис Маллиган, хозяйка этих меблированных комнат, женщина непростая, и он сомневается, что нам вообще удастся туда попасть, однако попробовать стоит. Он считает, что бессмысленно даже пытаться посылать туда кого-нибудь из его собственных людей. В этом районе, как он выразился, «легавого» чуют за версту.
— Но мы, конечно, попробуем, правда?
— Хорошо, тогда слушайте дальше, — продолжил Питер. — Вам рекомендовано усилить собственный акцент.
Он сделал паузу, словно бы дожидаясь протестов с моей стороны, но я слишком внимательно слушала его, чтобы отвлекаться сейчас на споры.
— Он назвал мне имя известного американского коммуниста, приезжавшего сюда несколько лет назад, и посоветовал сказать миссис Маллиган, что ее адрес вы получили как раз от него.
— A как насчет вас?
— Я буду исполнять роль вашего брата, — ответил Питер, — и помалкивать при этом.
На этих его словах в дверь постучали.
— Войдите, — сказала я.
В комнату вошел мальчишка-посыльный с внушительным чемоданом.
— Это прислали для вас, мисс.
— Интересно, что это такое… — начала было я, но осеклась, когда поймала на себе взгляд Питера.
— Да, конечно, я ожидала, — сбивчиво произнесла я, наделяя мальчишку шестипенсовиком.
Как только он вышел, я повернулась к Питеру за объяснениями.
— Одежда, — коротко пояснил он. — Уж не думаете ли вы явиться в портовый район в таком виде?
Переодевшись в присланные полицией вещи, мы оба совершенно преобразились. Питер облачился в отвратительное американское пальто в крупную крикливую клетку с поясом и суконной кепкой, придавшими ему совершенно бесподобный облик.
Я получила костюм из шотландки и меховое пальто из искусственного котика, в таком наряде я стала выглядеть как типичная обитательница нью-йоркского Вест-сайда. Должна признать, что если британская полиция что-то делает, то делает это основательно. Среди вещей были даже два дешевых складных чемодана с американскими наклейками и запиской для Питера, в которой говорилось, что утром из Штатов прибыл пароход, пассажирами которого
Выйдя из гостиницы через запасной выход, мы на такси отправились из богатой части города, а затем, расплатившись с водителем, пересели на трамвай.
Наверное, мне еще не приходилось так стыдиться себя, как тогда, когда я сидела в трамвае в этой жуткой одежде, однако, к моему облегчению, на нас с Питером никто не обращал никакого внимания. Наконец, с чемоданчиками в руках мы вышли из трамвая и направились по мрачной и грязной улочке, именуемой Хорсферри-роу.
— Волнуетесь? — спросил меня Питер.
— Ну, нет, наслаждаюсь собой. Чувствую себя в точности как героиня какого-нибудь шпионского романа.
Я не намеревалась признаваться ему в том, что сердце мое отчаянно колотилось, а в горле пересохло, как случается в ожидании события, когда заранее неизвестно, каким для тебя будет его исход.
Добравшись до дома номер шестьдесят пять, мы постучали в дверь. Реакции никакой не последовало, и через минуту я постучала снова. Тут же дверь отворилась настежь, и на пороге появилась рыжеволосая, агрессивная на вид тетка. Тощая, она казалась составленной из острых углов, а лицо ее пересекал странного вида рубец, протянувшийся от щеки к подбородку. Шрам этот словно притягивал мой взгляд, и, разговаривая с этой особой, я никак не могла отвести от него глаз.
— Добрый день! — проговорила я, не забывая об акценте. — Не вы ли миссис Маллиган?
— А если и я, что с того? — весьма нелюбезно ответила она.
— Тогда я рада встрече, — сказала я, и, обернувшись к Питеру, сказала: — Значит, мы с тобой пришли в нужное место, малыш.
Потом я объяснила, что мне рекомендовали остановиться здесь, когда мы прибудем в Глазго и упомянула имя неведомого мне американского коммуниста.
— Мы прибыли только сегодня, — пояснила я. — Устроите нас, о’кей?
Она с подозрением окинула нас взглядом, а потом неторопливо, как бы в нерешительности сказала:
— Ну, есть у меня комната на двоих на третьем этаже. Хотите, снимайте ее, не хотите — отваливайте.
Я почувствовала, как напрягся Питер, и торопливо, пока он не успел открыть рот, ответила:
— Конечно, нам подойдет. Мы с мужем будем очень рады.
Теперь Питер лишился возможности к отступлению, и миссис Маллиган пропустила нас в прихожую, приказав самым резким тоном хорошенько вытереть ноги.
Во всем доме ощущался отвратительный запах. Позже Питер сказал мне, что это от сырости, но мне кажется и что, скорее, это из-за недостатка должного ухода. Во всяком случае, пока мы поднимались наверх, меня уже мутило от перспективы надолго застрять в подобном месте.
— Вот, пришли, — буркнула миссис Маллиган, распахивая дверь.
Комната оказалась жуткой, из мебели там была только медная кровать, комод с ящиками и треснувшим зеркалом над ним, умывальник и вешалка с крючками.
— Семь шиллингов шесть пенсов за ночь, деньги вперед.