Разбитое сердце
Шрифт:
Мы прошли так близко друг от друга, что плечи наши едва не соприкоснулись, и — как ни было бы это невероятно, все сошло мне с рук — он меня не заметил.
Вдали передо мной маячила спина торопившегося вперед человека, которому Преподобный передал пакет. Он показался мне высоким, и я представила его себе молодым — в кепке и тяжелом твидовом пальто. Я поглядела в ту сторону, откуда пришла.
Преподобный шел по улице, но теперь более медленно, словно бы завершив свое дело.
Тогда я приняла решение и заторопилась следом за получившим пакет мужчиной.
Мы шли и шли, кружили по извилистым узким улочкам, где возле дверей играли грязные дети, пересекали оживленные улицы, где мне приходилось посматривать на трамваи, вилять среди велосипедов и грузовиков, стараясь при этом не упустить из вида собственную добычу.
Пару раз я начинала задумываться о том, разумно ли продолжать это преследование, не лучше ли вернуться, рассказать все увиденное Питеру, чтобы он обратился в полицию; однако, затеяв охоту, я уже не могла отказаться от нее. Я ощущала, что мне представилась возможность выяснить кое-что важное.
Почему, пыталась я понять, Преподобный передал этот сверток посреди улицы? Не тому ли самому человеку, с которым говорил по телефону? И какие это памфлеты он упоминал? Если речь идет об обыкновенной пацифистской пропаганде, зачем окружать ее такой тайной?
Шедший впереди меня мужчина внезапно повернул направо и исчез. Я поспешила за ним.
Поворотов никаких не было, темный и узкий проход привел меня во двор, окруженный мрачными и грязными домами. Охваченная волнением, я огляделась, а потом в дальнем конце двора заметила открытую дверь, однако все остальные дома во дворе были нежилыми; редкие застекленные панели окон смотрели на меня пустыми незрячими глазами. Некоторые из дверей были заколочены, одна или две оказались запертыми на замок; вокруг царило запустение.
Я невозмутимо шагнула к открытой двери в конце двора… я дошла до нее… и, как только я оказалась рядом, наружу выскочил человек, преградивший мне путь.
— Чего тебе надо? — спросил он угрожающе.
Какое-то мгновение откровенный страх не позволял мне открыть рот. Грубые черты его небритой физиономии, злобный взгляд могли бы устрашить самого отважного мужчину. На шее верзилы был повязан засаленный платок, кепка съехала на один глаз.
— Ну? — промолвил он, поскольку я молчала. — Язык проглотила?
— А… а мистер Браун здесь проживает?
К моему ужасу, мужчина шагнул вперед и схватил меня за руку.
— Выкладывай все как есть, — грубым тоном проговорил он. — Кто ты такая? Одна из наших новых полисменш?
— Отпустите меня, я уже сказала вам — я ищу мистера Брауна, который, как мне сказали, живет где-то здесь.
На ведущих из подвала ступеньках появился молодой человек, получивший пакет.
— Что здесь творится, Кристи? — спросил он, но, увидев меня, добавил испуганным голосом: — А эта что здесь делает?
— Именно
Глаза молодого человека округлились.
— Будьте любезны, отпустите меня, — вмешалась я в разговор, пытаясь выдернуть руку из хватких сильных пальцев Кристи, причинявших мне боль.
— Не так быстро, не так быстро, — проговорил Кристи. — Тут надобно разобраться.
— Если вы немедленно не отпустите меня, — проговорила я, — мне придется позвать полисмена.
— Ой, да ну да? — восхитился Кристи. — Хотелось бы мне знать, как ты сделаешь это.
И, обратившись к стоявшему рядом молодому человеку, приказал:
— Сходи и попроси Папашу подняться.
Ботинки молодого человека застучали по лестнице, а я осталась на месте, объятая полнейшим ужасом. Облик Кристи не внушал мне никакого доверия, кроме того, в наползающем сумраке страх вселял сам этот тихий заброшенный двор и дом с пустыми незрячими окнами.
— Ну, пустите же меня, — снова взмолилась я.
A потом сделала абсолютно глупую вещь: я завизжала.
Огромная ладонь Кристи немедленно зажала мой рот. Я едва могла дышать и на мгновение, подчинилась чисто судорожной панике и попыталась изо всех сил вырваться из хватки его другой руки, обхватившей меня. Но сопротивление было бесполезно. Сильные и грубые руки удерживали меня, а я не могла даже пошевелиться, зажатая ими.
А спустя несколько мгновений верзила поднял меня на воздух и понес вниз, в зиявшую тьму. Когда мы оказались у подножия лестницы, я еще сопротивлялась, хотя и не столь бурно.
Стараясь высвободиться, я уже боялась, что он бросит меня вниз, во тьму, кроме того, рука Кристи почти душила меня. Он ругался на чем свет стоит, когда дверь распахнулась и в ней появился мужчина и сердито спросил:
— Какого черта ты здесь разорался?
— Девка тут из полиции, — ответил Кристи. — Выследили нас они, Папаша.
Он остановился, удерживая меня так, что я могла видеть того, с кем он говорил. Этот человек был невысоким и смуглым, совсем не англичанином с виду, и даже я уловила некий иностранный акцент в его речи, хотя не решусь утверждать наверняка.
Кристи и тот молодой человек с пакетом, похоже, разговаривали на некой смеси шотландского и ирландского наречий, однако этот явно было образованнее обоих.
— А если и так, — сказал он недовольно, — за каким чертом ты притащил ее вниз?
— Да она визжала на всю округу.
Грозные нотки в голосе Кристи, с которыми он обращался ко мне, сменились подобострастными. Хватка его ослабла, и, как только рука его, зажимавшая мой рот, расслабилась, я изловчилась и укусила его. Он взвыл от боли, и мне удалось вырваться из его рук.
Освободившись, я обратилась к так и стоявшему в дверях мужчине:
— Не проявите ли любезность и не объясните ли мне причины этой выходки?
Он недоуменно посмотрел на меня, но, когда Кристи дернулся, намереваясь снова схватить меня, сказал: