Разбойник
Шрифт:
– Мне не нужны ваши деньги, – ответил Брансен и опустил меч. – Мне нужно, чтобы вы ответили на несколько вопросов. – Не без труда ему удалось подавить гнев и уже более спокойно он добавил: – Я прошу прощения, дружище. Но поймите, это очень важно.
– Если ты хочешь только поговорить, то почему бы тебе не остаться снаружи? – произнес все еще перепуганный хозяин.
– Почему вы поселились в этом доме? – спросил Брансен.
– Что ты имеешь в виду?
– Мы живем здесь уже почти десять лет, – добавила женщина.
– Почему
– Какое тебе до этого дело? Тебе не удастся нас отсюда выселить!
– Ничего подобного у меня и в мыслях не было. Но когда-то я знал человека, жившего здесь, на озере. Он был моим другом, и теперь я хочу знать, почему здесь живете вы и куда он делся.
За дверью послышалось приглушенное бормотанье, но Брансен не смог разобрать ни слова.
– Его звали Гарибонд, – решился Брансен, хотя и не хотел выдавать связь между Гарибондом и Разбойником. Но сейчас ему уже было не до осторожности. – Гарибонд Вомак. Прекрасный и добрый человек.
Внутри снова раздался шепот, а потом, к удивлению Брансена, дверь со скрипом отворилась. Он шагнул внутрь и увидел четверых людей со свечами в руках. Более старшие мужчина и женщина находились прямо у двери, а молодые выглядывали из-за их спин. На лицах всех четверых читалось сильное беспокойство.
– Ты знал Гарибонда, да? – спросила молодая женщина – пухлая коротышка с грязными руками, носом-пуговкой и темными кругами под глазами.
– Да, хороший, добрый человек, – подтвердил стоявший рядом с ней мужчина. – Но это все, что я о нем слышал.
– У него еще жил больной мальчик, – вспомнила старшая женщина. – Тот самый, которого забрали монахи, когда… – женщина умолкла и отвела взгляд.
– Это был его дом, – раздраженно заметил Брансен.
– До конца его дней, – ответил старший из мужчин. Брансен хотел было кивнуть, но тут смысл сказанных слов поразил его своей ясностью.
– Это мой отец, Таерль, похоронил его десять лет назад, – добавила молодая женщина и показала пальцем на пожилого мужчину.
– Вы, наверно, ошибаетесь, – едва выговорил Брансен, стараясь не стучать зубами. – Вы сказали – десять лет назад?
– Да, это случилось десять лет назад, – кивнул Таерль.
– Так монахи забрали этого… больного мальчика после смерти Гарибонда? – спросил он, стараясь разрушить логику их рассказа.
– Нет, монахи вернулись за Гарибондом через несколько недель, – поправил его Таерль. – Вместе с солдатами.
У Брансена от ужасных предчувствии зашевелились волосы на затылке.
– Все правильно, – сказал молодой мужчина. – Я тогда был еще совсем мальчишкой, но никогда не забуду тот день. Они ворвались в дом, все перевернули вверх дном, а потом вытащили его наружу. – Мужчина подошел поближе и показал на берег озера справа от Брансена. – Вон там все и произошло.
– Что произошло? – шепотом спросил Брансен.
– Они его сожгли, – сказал мужчина, который казался всего на несколько
– Привязали к столбу, объявили еретиком и сожгли заживо, – добавил Таерль.
– Да уж! – фыркнула молодая женщина. – И они еще утверждают, что следуют путем милосердия и их Бог добрый, в отличие от Древних Предков Берниввигара. Как бы не так!
– М-м-монахи? – заикаясь, выдавил из себя Брансен. – Монахи из монастыря убили Гарибонда?
– Ага. Магистр Бателейс и другие. Им помогали солдаты лорда Прайда. Может, это и не было убийством, если Гарибонд оказался повинен в ереси, как они утверждали? – ответил Таерль.
– Убийство – всегда убийство, – проворчала молодая женщина.
У Брансена подкосились колени, а к горлу подступила тошнота. Ему срочно надо было уйти отсюда. Юноша повернулся к двери.
– А знаешь, Разбойник, твое прозвище обросло легендами, – заговорил Таерль. – В городе все обсуждают только тебя, и все рады, что хоть кто-то осмелился дать понять правителю, что нельзя забирать у людей последнее…
Голос мужчины назойливо преследовал Брансена, но он уже вышел из дома и, шатаясь, побрел к лесу. Он никак не мог поверить словам этих четверых людей. Магистр Бателейс и другие монахи, они не могли так поступить! Но внутреннее недоверие Брансена уже было сломлено. Опять он увидел нож Гарибонда в руках бродяги у костра. Внезапно возник вопрос: а почему Гарибонд ни разу не навестил его в монастыре? Никогда раньше Брансен над этим не задумывался, но почему любимый человек не появлялся все эти годы?
Брансена охватило чувство абсолютной беспомощности, все, во что он верил, рухнуло, и вместе с этим рухнула его линия Чи. Он шатался и спотыкался, много раз падал по дороге через лес, и наконец тяжело оперся на ствол дерева.
Жизненная энергия в его теле снова распалась на отдельные вспышки, линия Чи искривилась, он ощутил себя больным и слабым. Нельзя было назвать это чувство безнадежностью – безнадежность предполагала существование каких-то целей и желаний, но ничего этого не осталось. Каждый прожитый день для Брансена был трагедией, борьбой с беспомощностью, постоянным разочарованием из-за противоречия между острым умом и слабым непослушным телом. Во всей предыдущей жизни самым частым для него ощущением была боль.
Но не такая, как сейчас. Гарибонд мертв. Брансен знал это наверняка, все сомнения исчезли. И вместе с ними исчезла мечта вернуться к любимому человеку сильным и ловким. Надежда жить рядом с Гарибондом, но совсем иначе – заботиться о нем, как отец заботился о мальчике-калеке, – испарилась в одно мгновение. Горестные мысли кружились в его голове, переполняя ее и вместе с тем создавая ощущение пустоты, которую, как он понимал, ничто не сможет заполнить.
Он бессильно рухнул на землю и больше не сдерживал слез.