Разлом
Шрифт:
Хвост «Байкала» начало задирать вверх. Самолет еще не набрал требуемой скорости для взлета. Матвей Леонидович понял, что взлететь уже не получится и сконцентрировался на том, чтобы аппарат не повело боком и не замесило в подступающей волне. Самолет затрясло и понесло наверх. Несмотря на невысокую скорость, накатывающийся вал сработал как катапульта. Несколько толчков придали самолету ускорение. Матвей поймал момент, выровнял «Байкал» и попытался сбежать от опасного явления. Не получилось. Вздыбившийся кусок породы сильно ударил в днище, самолет резко накренился и чуть не ударился левым крылом в землю.
Самолет дернулся, потухли приборы, и его потянуло вниз. Под шасси по поверхности оставались метры, но это была не ровная поверхность, а изорванная разломами земля, к тому же лесистая. Матвей посмотрел в окно и увидел, что основание подвижного «горба» уже близко и вывернул рули вправо. Вал, оставивший за собой страшные разрушения, ушел дальше. Теперь уже под шасси было не меньше двухсот метров, и оставался шанс спланировать на относительно ровную площадку.
Матвей Леонидович лихорадочно сканировал взглядом поверхность, и ему удалось увидеть желтое поле с неповрежденной землей на большом участке. Он начал планировать в его сторону.
— Держись Тимоха, посадка может оказаться не совсем мягкой. — Предупредил он внука.
Колеса врезались в мягкий грунт. Самолет затрясло на неровном рельефе поля, и он начал останавливаться с удвоенной интенсивностью и вскоре замер, как вкопанный. Матвей вытер пот с лица и откинулся на спинку. Понять, что только что им удалось с внуком пережить, еще предстояло.
— Спасибо. — Поблагодарил он супругу.
— За что? — Поинтересовался Тимофей.
— За пиццу. Если бы не она, мы бы с тобой сейчас были бы в другом месте.
— В каком? — Не понял Тимофей.
— Не важно.
Матвей Леонидович обернулся назад. Мятая коробка из-под пиццы лежала на полу. Кусочки разлетелись по всему салону. Он дотянулся до ближайшего, взял его и жадно откусил большой кусок и протянул остатки внуку.
— Я не хочу. — Завертел он головой.
— А что так? — В шутку удивился Матвей Леонидович.
— Что это было? — Спросил Тимофей, разглядывая в окно сильно изменившийся пейзаж.
— Я про такое не слыхал. Какой-то земной шторм.
— Домой пешком пойдем?
— Самолет заглох. Видать, молнией куда-то попало. Э-эх, инженер наш пиццы не дождался. — Матвей имел ввиду совсем другое, но не хотел травмировать внука. — Домой, конечно, придется идти, у нас там хозяйство. Но мне кажется… — он не договорил.
Когда они были на вершине гребня, а это не меньше двухсот, а то и более метров в высоту от нормы, он видел, что тот простирался от горизонта до горизонта. Его дом, скорее всего, был разрушен, но проверить все равно надо было. Другого места, где они с Тимофеем могли дожидаться помощи, у них не было. Матвей отстегнулся и прошел назад. Поднял сиденье второго ряда и вынул из стопки фирменных пакетов один. Собрал в него куски пиццы.
— Это нам с тобой в дорогу.
— А что, далеко идти?
— Раньше бы за час управились, но сегодня…
— Может, долетим? — Тимофей состроил жалобную мордаху.
—
Внук нехотя отстегнулся и выбрался из самолета. Они сели на стерню ячменного поля. Мягкая вспушенная земля продавливалась под ногами. Колеса самолета оставили на ней глубокие борозды.
— Дед, а чего так воняет? — Поинтересовался внук.
В воздухе распространился сильный сероводородный запах, причину которого Матвей Леонидович понять не смог. Взял внука за руку и пошел на багровое солнце, опускающееся к искореженному рельефу горизонта.
Глава 6
Глава 6
Илья гадал, чем может быть вызвана иллюзия вздыбившегося горизонта, перепадом температур, грозовым фронтом или аномальной сейсмической активностью, создавшей натуралистичную фата-моргану. Накатывающийся серый вал походил на огромную волну воды. Её не могло существовать в принципе на таком удалении от моря, и поэтому он решил, что это маскирующийся под нее плотный грозовой фронт, исторгающий сотни молний в минуту.
Ребята в полном оцепенении наблюдали за приближением вала. Машина начала приплясывать на месте и биться в мелкой дрожи, передающейся и людям. Максим стоял снаружи и снимал погодную аномалию на телефон.
— Запомните этот день народ, мы стали свидетелями жуткого погодного явления. Ставьте лайки и подписывайтесь, пока есть время.
Ему тоже казалось, что это больше всего похоже на фронт пылевой бури, но только дождевой, сформировавшийся в условиях аномальной погоды. И только когда в прямой видимости вал начал вздымать вверх дорогу с машинами и зданиями, мнение о природе явления резко поменялось.
— В машину скорее! — Испуганно крикнул ему Илья.
Максим прыгнул на задний диван к Гуле.
— Пристегивайтесь. — Громко приказал Илья, судорожно попадая замком ремня в ответную часть.
— Что это такое? — Чуть ли не плача спросила Даша. — Я домой хочу.
Вблизи вал уже не казался сплошным и серым. Он гнал перед собой вал грязной воды, рвал землю и проглатывал всё, что попадалось ему на пути. Дорожная лента в обрамлении отбойников, щитов и столбов освещения, вздымалась вверх, рвалась и дыбилась кусками асфальта, и пропадала на вершине за вспышками молний. Вал накатывался все ближе. Земля тряслась, мир грохотал, казалось, что наступили последние времена. Даша схватила Илью за руку. Он притянул ее к себе и поцеловал.
— Держитесь. — Посоветовал он остальным, а сам уперся ногами в пол.
Вода, несущая перед собой другие машины, строительный мусор и грязь, ударила в машину, закрутила вихрем, скрежеща железом по железу. Лопнули стекла, и в салон хлынула отвратительно пахнущая жижа. Илья успел задержать дыхание, прежде чем оказаться в ней с головой.
Их крутило и мотало, било из стороны в сторону. Иногда казалось, что они падают вниз, но потом вода исчезала на миг, позволяя сделать вдох. Сколько продолжалось вращение, никто сказать не мог. Мгновение и вечность. Время как будто изменило себе и перестало работать линейно. Илья помнил, что был удар, после которого его тряхнуло так, что выбило дух.