Разорванные узы
Шрифт:
Я засовываю телефон обратно в карман:
— Норт уже в пути, а Гриф уже на кампусе. Нам просто нужно доставить тебя до точки эвакуации.
Бэссинджер кивает в ответ, на удивление легко следуя моему плану.
То, как он прикрывает нашу Связанную, при этом не мешая ей бежать, впечатляет.
В тот момент, когда столовая появляется в поле зрения и мы почти на финишной прямой, раздаётся взрыв на восточной стороне кампуса. С моим Даром, гудящим в крови, звук почти разрывает мои барабанные перепонки, и я на мгновение теряю ориентацию.
План отличный, но мне бы хотелось побольше защиты. И тут я вижу, что одно из зданий кампуса пропало.
Не разрушено — пропало. А значит, здесь Дара, и именно под таким Щитом моя Связанная должна оказаться прямо сейчас, чёрт возьми.
Атлас начинает спорить со мной в ту же секунду, как я отклоняюсь от изначального маршрута — его беспрекословное послушание явно закончилось. Но я слишком занят, чтобы его слушать, и обращаюсь к стенам:
— Дара? Чёрт, я ничего не вижу, ты должна быть где-то здесь.
В тот миг, когда воздух вокруг нас мерцает, мне хочется ударить воздух от радости — но это было бы чертовски неловко на глазах у студентов, пристально за нами наблюдающих. Точнее, они смотрят на Бэссинджер так, будто это он из Сопротивления и пришёл их всех убить. Его губа кривится при виде них, и, как ни странно, мне тоже хочется так сделать.
Звери начинают корчиться под моей кожей.
— Слава богу! Ардерн, где Шор и Дрейвены? Мы видели по меньшей мере восемь групп Сопротивления, их тут должно быть пятьдесят-шестьдесят человек!
Чёрт.
Это Мартинес.
Мне нужно отвлечься от этого подонка, пока звери не разделались с ним вместо Сопротивления — хотя в любом случае это защитит мою Связанную.
Расправив плечи, я демонстрирую уверенность и молюсь, чтобы не оказаться идиотом из-за этого чувства:
— Тактические группы уже нейтрализуют их, нам просто нужно держаться незаметно и переждать.
И это не просто слова — я действительно готов ждать, пока не появятся остальные, даже когда отряд за отрядом солдаты Сопротивления пробегают мимо нас, охотясь за заложниками.
Затем студенты начинают выбегать из зданий — их выгоняет Пламя, который слишком уж наслаждается запахом горящей плоти. Солдаты начинают их отстреливать, и я больше не могу этого выносить — особенно когда моя Связанная в безопасности за Щитом.
Бэссинджер опережает меня:
— Ардерн, не оставляй Оли, — резко бросает он и тут же срывается с места, пробегает сквозь Щит и устремляется прямо к Пламени — как раз когда раздаются крики его следующих жертв. На этот раз они достаточно близко, чтобы моя Связанная их услышала.
Бормоча проклятия себе под нос, я оглядываюсь в поисках кого-нибудь полезного, но Мартинес, конечно, не собирается идти помогать. Он тот самый бесхребетный Одарённый, в чём Бэссинджер обвинял меня. Но когда я бросаю взгляд на свою Связанную,
— Делай это. Иди помоги ему, я буду в порядке.
Чёрт.
Это всё, что мне нужно услышать — за исключением одного.
Я беру её за руки и, чёрт с ним, умоляю:
— Дара — лучший Щит, которого я когда-либо видел. Никто даже не поймёт, что ты здесь, пока она с тобой. Не сдвигайся с этого места, Оли. Пообещай мне.
Она открывает рот, чтобы ответить, но раздаётся ещё один взрыв где-то дальше по кампусу, крики разрывают воздух, и я срываю с себя одежду — моё Превращение почти не ждёт, полностью захватывая меня. Я выбираю волчью форму — старый фаворит с множеством острых зубов.
Прямо перед тем, как уйти, я бросаю последний взгляд на свою Связанную — и, боже, я рад, что сделал это. Это лицо навсегда выжжется в моей памяти, что бы ни случилось сегодня. Она смотрит на моего волка с таким восхищением, что сердце замирает в груди, а потом бьётся так сильно, что я чувствую, будто могу потерять сознание. Я фокусируюсь и на её сердцебиении, запечатлевая его в памяти вместе с её образом. Затем я разворачиваюсь и бросаюсь в бой.
Один солдат, два солдата, три — их тела разрываются на части, прежде чем они успевают задействовать свои Дары против меня. Бэссинджер держится достойно: пули отскакивают от него, как от пустого места, а несколько солдат даже бросают в него огненные шары. Он не горит, он даже не вздрагивает от жара. И пока я разрываю солдат на куски, он так же быстро крушит черепа и ломает шеи. Ясно, что он выбирает самые быстрые смерти, какие может им дать. Когда Телекинетик бросает в него машину, он ловит её и использует, чтобы раздавить сразу группу врагов.
Когда солдат не остаётся, я ныряю обратно за Щит, чтобы проверить свою Связанную. Группа студентов выросла в десять раз и сбилась в кучу, уставившись на Бэссинджер. Они едва замечают меня — с открытыми ртами, потрясённые демонстрацией Дара, которого они никогда раньше не видели.
Я подбираю одежду, чтобы вернуться в человеческую форму, и вдруг замираю на месте… сердцебиение Оли исчезло. Нет, не совсем — её просто больше нет за Щитом.
Напрягая слух, я ищу направление, куда она движется. Как только я его нахожу, я срываюсь с места.
Всё просто: я отказываюсь снова остаться позади. Сопротивление утащит её обратно в свои сортировочные лагеря, и когда они поймут, что моя Связанная без Дара, они её убьют. Им нет дела до Одарённых Низшего Уровня — с какой стати им оставлять в живых аномалию вроде Оли?
— Ардерн! Вернись, чёрт возьми! — я игнорирую Бэссинджер и ускоряюсь, прислушиваясь к звуку сердцебиения Оли. Даже в этой форме я знаю её так же хорошо, как самого себя. Я вижу кошмарных существ Дрейвенов — достаточно, чтобы понять: они оба здесь. Но я всё равно ускоряюсь, пробираясь сквозь толпу, следуя за звуком её сердцебиения, пока не добираюсь до края кампуса.