Разорванные узы
Шрифт:
И для меня, и для тех девушек, но маме на это наплевать.
Угроза раскрыть моей отцу информацию о моей Группе Связанных остановила её, но лишь настолько, чтобы избавить меня от необходимости проводить вечер с Зарией.
Ужин устраивает моя мать, в списке гостей — все ближайшие друзья моего отца. То, как она дёргает за ниточки своих марионеток, приглашая сюда моих так называемых друзей, буквально швыряя их мне в лицо в попытке вернуть меня к роли идеального сына и наследника Бэссинджер, по меньшей мере оскорбительно.
Опрокидываю весь бокал одним глотком, поворачиваюсь, чтобы оставить пустой бокал на шкафу позади нас, и растягиваю слова, обращаясь к Кайлу и Уокеру тихим тоном:
— К чёрту мои туфли и к чёрту вечеринку моей мамы; давайте найдём что-нибудь стоящее.
Кайл уже на крючке, но, к удивлению, Уокер тоже резко оборачивается ко мне:
— Чёрт возьми, Басс, только не говори мне, что ты хочешь свалить только ради того, чтобы найти себе кого-то на ночь? С такими темпами ты подхватишь какую-нибудь заразу.
Каким бы безвольным чудаком ни был Кайл, у Уокера хоть есть стержень. Не могу представить, каково это — быть связанным с кем-то настолько противоположным мне в том, что действительно имеет значение, и если бы Уокер заслуживал моего сочувствия, оно бы у него было.
Но поскольку он — ребёнок, рождённый в Сопротивлении, без единого слова протеста или вопроса о его существовании, сочувствия он не получает.
Я пожимаю плечами, засовывая руки в карманы и делая шаг в сторону от них обоих с обманчиво небрежной ухмылкой:
— Я сказал «стоящее нашего времени». Я не собираюсь рисковать тем, что родители устроят мне разнос ради этого.
Кайл ухмыляется, таща Уокера за собой, послушно следуя за мной:
— Ты уже перебрал всех лучших, так что, наверное, теперь тебе скучно. Мои соболезнования твоему члену, Бэссинджер.
Чёрт, как же я хочу, чтобы они перестали говорить о моём члене и обо всей… глупой, жалкой, незрелой — список можно продолжать — ерунде, которую я творил последние несколько лет. Из-за этого намного сложнее притворяться, что я провожу лучший вечер в своей жизни, пока вина и ярость пожирают меня изнутри.
Под звуки музыки и смеха, звенящие в ушах, я ещё раз ухмыляюсь через плечо своим так называемым друзьям, проверяя, следуют ли они за мной, пока пробираюсь через дом, уворачиваясь от пьяных идиотов и официантов, разбросанных повсюду. Я не утруждаю себя следить, кто наблюдает за нашим уходом, — сегодня здесь присутствуют крупные шишки из Сопротивления.
И только когда мы добираемся до лестницы для прислуги, мы оказываемся там, где нам, строго говоря, быть не положено.
Когда я отодвигаю панель и ныряю в тёмное помещение без окон, Кайл наконец понимает мой план и драматично стонет.
Он ведёт себя тихо — он уже бывал
Когда мы спускаемся достаточно низко — теперь точно никто сверху нас не подслушает, — он почти шипит на меня:
— Что за внезапная одержимость файлами твоего отца? Мне совсем не нужно, чтобы мои родители узнали, что я тебе помогал, — и лишили меня карманных денег. Не у всех из нас есть трастовые фонды, которыми можно разбрасываться, знаешь ли.
Мой отец не просто хранит архивы Сопротивления — он ещё и собирает информацию. В основном для Дэвиса, конкретно для него, но и для многих других высокопоставленных семей тоже. Он — посредник, хотя никогда в этом не признается.
Он связующее звено для дюжины разных фракций, которые либо отказываются сотрудничать друг с другом, либо действуют под глубоким прикрытием. У него, конечно, есть своя команда и любимые проекты, чтобы занять себя, но именно в этом настоящая причина того, почему моей матери так успешно удаётся держать мою Связанную подальше от рук Дэвиса.
Мой отец знает всё.
При этом он ни черта не подозревает, что люди в его доме, живущие под его властью, активно выкачивают эту информацию для собственных целей. Если кто-то об этом узнает, он будет уничтожен. Если об этом узнает Дэвис или моя тётя Афина… Господи, чёрт возьми, — это будет библейский масштаб. Его смерть будет похожа на то, о чём читаешь лишь в старых и забытых учебниках.
Он заслуживает худшего.
Ухмыльнувшись Кайлу, я ни на секунду не замедляюсь, перепрыгивая через две ступеньки, но если я думал, что он отступит из-за пренебрежения в моём тоне, то жестоко ошибался.
Когда мы добираемся до компьютера посреди комнаты — стопки файлов на полках для меня последний резерв, — он колеблется, прежде чем сесть, даже после того, как я жестом приглашаю его занять место. Он единственный человек, которого я знаю, кто может проникнуть в сеть незамеченным и при этом не разболтает об этом. Без него я не справлюсь.
Обменявшись взглядом с Уокером, Кайл выпаливает:
— В последнее время ты ведёшь себя чертовски странно насчёт всего этого, Басс. Я начинаю за тебя волноваться.
Этот мерзавец не волнуется ни о чём, кроме себя самого, может, ещё об Уокере, но если я не дам ему зацепку, на которую можно повесить всё это, они оба станут для меня угрозой. Зияющая дыра в моей безопасности, утечка, готовая прорваться и утопить меня. Оглядевшись, будто кто-то мог последовать за нами сюда, я устраиваю целое представление, заставляя их обоих придвинуться ближе, словно я делюсь чем-то невероятно важным.
Затем я смотрю на Кайла серьёзным взглядом:
— Слушай, дружище, я не хочу, чтобы эта хрень выплыла наружу.