Реализация
Шрифт:
– Да. А что — я же говорю, там мелко, и дороги больше нет — на подводе не подъехать, мешки не загрузить.
– Боевики не планирует вывозить муку. Им нужно проникнуть на территорию и устроить поджог.
– Думаешь? — Его осенило, как и меня.
Не только у дураков мысли сходятся. Мы оба подумали об одном и том же.
– Да, — кивнул я. — Лодка. Они приплывут сюда и попробуют попасть на склад со стороны реки.
– Твою мать! — выругался Архип. — Да, лопухнулись наши знатно, когда посты расставляли.
– Выводы потом
– Само собой. Всыплю по первое число! — злорадно усмехнулся он, а я подумал, что кому-то действительно после этой ухмылки не поздоровится.
– Всыпь обязательно. А пока надо придумать, как брать будем.
– Есть идеи?
– Да, собственно, всё на поверхности. Делаем засаду у причала, — сказал я. — Пусть парни одеваются потеплее и стараются не шуметь. Сам знаешь, как далеко по воде разносятся звуки.
Как только стемнело, наш маленький отряд выдвинулся к заброшенному причалу. С реки дул сильный ветер, не спасали даже предусмотрительно надетые красноармейские шинели, а жечь костры я строго настрого запретил. Кроме того, к большому неудовольствие курящих, я лично проверил каждого и не дал взять с собой табак, спички или зажигалки.
В темноте огонёк зажжённой папиросы светит словно маяк, я не хотел, чтобы боевики догадались, что их ждут.
Ночью слышен практически каждый звук. И пусть до того берега было далеко, часа в три мы услышали шум спускаемой на воду лодки, тихие переговоры и плеск, с которым вёсла шлёпали по воде.
Шакутин не обманул. С той стороны реки к складам под покрытием ночной темноты плыли «гости».
Пусть мы замёрзли как цуцики, поджидая налётчиков, но оно того стоило. Страшно подумать, какие последствия имел бы для города поджог складов.
Я взял в слегка окоченевшую руку наган. Архип последовал моему примеру.
Сразу пропало оцепенение, вызванное ночной прохладой, включился мозг, появился азарт и предвкушение интересного дела.
Мелькнула мысль об опасности: сюда плыл подготовленный народ, и вооружён он точно не подушками. Наверняка, без пальбы не обойтись, а пуля, она, как известно, дура. Порой может прилететь оттуда, откуда не ждали.
Хотя чего гадать и думать: подставляться под выстрелы я не собираюсь. И вообще, гнать надо из башки дурные предчувствия, они порой могут действовать не хуже программного кода. Сам себя накрутишь и вуаля…
Нет, сегодня надо брать преступников, в идеале — живыми.
Если к уголовной мрази наказания пока относительно гуманные: и срок могут дать небольшой, и вероятность попасть под регулярную амнистию высокая, то террористам пощады от закона ждать нечего. «Вышка» обеспечена практически каждому.
Казалось, погода сегодня на стороне боевиков: небо затянуто облаками, ни одной звездочки… Мы могли догадываться о приближении диверсантов только по звуку.
Две лодки причалили практически одновременно. Восемь пар рук подхватили их и вытащили на сушу. Ну да… по реке гуляла волна, лодки могло унести, и тогда боевики сами
Их восемь, нас десять — не сказать, что наше численное преимущество велико. Однако у страха глаза велики. Боевики не знают, что их ждут, сразу разобрать невозможно, сколько народу отправлено на «торжественную» встречу — может, взвод, а то и целая рота. Фактор внезапности работает на нас.
Один остался сторожить лодки, семь гибких фигур метнулись к стене.
Пора!
Я выцелил первого из бегущих и нажал на спусковой крючок.
Бабах! Стрельнуло так, что у меня чуть уши не отвалились. Представляю, что сейчас ощутили эти гады.
Бандит, в которого я целился, споткнулся на ровном месте и упал. Значит, не промахнулся. Одним подонком меньше.
– Стоять, сволочи! Вы окружены! — крикнул я и снова выстрелил.
Надо отдать боевикам должное. Да, засада стала для них неприятным сюрпризом, но действовали они умело и слажено. Моментально попадали на землю и открыли ответный огонь.
Почти сразу в бой включились мои парни и ребята из ГПУ.
Пошла канонада не хуже артиллерийской.
Тип, стороживший лодки, попробовал удрать. Он припустил вдоль берега, но Архип срезал гадёныша на бегу.
Минус два.
Хорошо, что глаза давно освоились с темнотой, и я разбирал, где холмик, а где вжавшийся в землю бандит. Ещё два выстрела и одна из «мишеней» резко дёрнулась, засучив ногами.
– А-а-а! — завыл раненый. — Суки краснопёрые! Не стреляйте!
Я снова взял инициативу в свои руки.
– Сопротивление бесполезно! Сдавайтесь или мы перещёлкаем вас тут как блох!
– Хорошо, командир! — выкрикнули мне в ответ. — Мы сдаёмся, только прикажи своим, чтобы прекратили палить.
– Отставить огонь! — рявкнул я.
Выстрелы с нашей стороны прекратились.
– Поднимайтесь с поднятыми руками. Если у кого-то увидим в руках оружие — сразу пулю в лоб! — предупредил я.
С земли поднялись только трое, не считая раненого. Тот вертелся волчком и не мог встать на ноги.
– Арестовать! — скомандовал Архип.
Бойцы окружили сдавшихся боевиков.
Откуда-то с тыла послышался шум. Это мчались встревоженные чоновцы со стороны склада.
– Спокойно, бойцы! ГПУ, — остановил их Жаров. — На время поступаете в моё распоряжение. Поможете откомандировать этих субчиков.
С нашей стороны потерь не оказалось, разве что одного чекиста слегка зацепило во время перестрелки, но рана была несерьёзной. Парень даже улыбался и всячески храбрился, выказывая, что для него это царапина, не опасней комариного укуса.
– Ваше счастье, что никого из наших не убили, — буркнул Жаров, подойдя к арестованным боевикам. — А то бы остались лежать здесь, у реки.
– Тоже мне, счастье, — фыркнул высокий боевик.
У него была типичная внешность школьного учителя: приятное добродушное лицо и умные глаза. Вот только сейчас в них застыла злость.