Реализация
Шрифт:
Вряд ли это рядовой боевик. Ну не похож он на обычную «пехоту».
– Вы старший? — спросил я.
– Допустим, — вскинул подбородок он.
– Представьтесь.
– Мальцев Вениамин. Предупреждаю сразу, гражданин начальник, больше вы от меня никаких показаний не дождётесь, хоть пытайте, — он попытался выдавить из себя улыбку, но она вышла какой-то беспомощной.
– Время покажет, гражданин Мальцев.
Подошёл Архип.
– К тебе или к нам? — Он покосился на задержанных.
– Это
– Что за просьба, — насторожился чекист.
– Разреши участвовать в допросах. Вдруг по моей части что-то выплывет, — попросил я.
– Не вижу препятствий, — улыбнулся он. — С которого начнём?
– Да вот с него, — показал я на Мальцева. — Гражданин уверяет, что ничего не боится и выдержит любые пытки.
– Пытки… — протянул Жаров. — А зачем нам пытки? У меня без всяких пыток и не такие язык развязывали. Послушаем, чего любопытного напоёт нам гражданин Мальцев. Как думаешь, покается в грехах своих тяжких?
– Ну, если не покается, я кое-что придумал. Как раз для него, — усмехнулся я.
Шакутин рисковал, выдав нам сведения о диверсии. Кауров не дурак, поймёт, что прокол произошёл неслучайно, станет искать предателя среди своих и может зайти довольно далеко.
Я придумал способ, как отвести подозрения от Льва Семёновича.
Глава 21
Глава 21
— Ты сам понимаешь, что предложил?! — кипятился Жаров.
— Конечно, — кивнул я.
— Ушам своим не верю: с какого хрена я должен организовать побег одному из арестованных? Ты понимаешь, что после этого с меня живого кожу снимут? Тот же Кравченко крик поднимет на всю губернию! — продолжал разоряться Архип.
Надеюсь, в его кабинете хорошая звукоизоляция, иначе нашу словесную перепалку могли слышать даже на улице.
— Стой, дружище. Возьми себя в руки, — попросил я. — Всё равно ты выжал всё из этих голубчиков. Даже Мальцев раскололся, а ведь как храбрился, как строил из себя героя в момент ареста!
— Я ж говорил: у меня и не такие запоют, — довольно улыбнулся чекист. — И не надо никаких пыток.
Я хмыкнул. Оказывается, старый трюк с мясницким фартуком в пятнах ржавой крови родился намного раньше, чем я думал. Стоило только Архипу облачиться в него, как Мальцев поплыл окончательно и бесповоротно.
И я прекрасно понимал диверсанта: вид у чекиста был просто зверский. Глядя на него, верилось: этот сейчас возьмёт в руки мясницкий нож и отхреначит у запиравшегося на допросе арестанта что-то «ненужное». Ну, например, мужское достоинство.
Так что сдался контрик быстро, Жаров даже не успел толком войти в роль ката, а я разыграть из себя «доброго полицейского». Кстати, эта тактика допроса тоже в
Особо ценной информацией мы не разжились. Группа боевиков целиком состояла из местных, недовольных советской властью. Разве что идейным оказался только Мальцев, в прошлом служивший военным интендантом. Остальных больше интересовала финансовая сторона вопроса.
Может, Жаров и узнал для себя что-то полезное, а вот мне сведения, полученные во время допросов, особо не помогли. Всё-таки «контрики» вращались в других кругах и с миром криминала пересекались нечасто.
Конспирация у них была поставлена неплохо, потому выйти на кого-то повыше не получалось. Даже Мальцев не знал, где и как можно отыскать Каурова. Тот сам находил своих подчинённых и передавал указания.
Как ни крути, получается, что без Шакутина главаря губернской ячейки белогвардейского подполья нам не взять. И тем выше была ценность Льва Семёновича.
Вот почему я и завёл этот разговор с Архипом, предложив ему отдающий авантюрой план: выпустить на волю боевика по фамилии Рожков — сына разорившегося ещё при царе лавочника. Он был мелкой сошкой, и особых «подвигов», за исключением неудачного налёта на склады, за ним не числилось.
— Ты пойми: от Рожкова всё равно толку мало, да и особой опасности он не представляет. На свободе от него выйдет намного больше пользы, — уговаривал я чекиста.
— Какая ещё польза? — продолжил возмущаться Жаров.
— Элементарная. Только сам по себе побег должен выглядеть максимально нелепо… Ну, словно Рожкова нарочно выпустили на свободу. Как только Кауров узнает, что Рожков, в отличие от других, сбежал, то непременно заинтересуется деталями. И тогда у нашего главаря непременно возникнут подозрения.
— То есть ты хочешь перевести стрелки с Шакутина на Рожкова? — в последнее время Архип нахватался от меня жаргонизмов и с огромным удовольствием употреблял их в разговоре со мной.
— Ага. Если Кауров припрёт беглеца к стенке, его версия побега будет настолько неубедительной, что вывод родится сам собой: Рожков работает на ГПУ, это именно он слил информацию о диверсии, — кивнул я.
— Кауров его убьёт…
— Ещё скажи, что ты зарыдаешь крокодильими слезами при этом известии, — хмыкнул я.
— Скажешь тоже, — фыркнул Жаров. — Всё равно его к стенке нужно ставить. Меня больше другая сторона вопроса волнует: за побег начальство по головке не погладит. Скорее наоборот — секир башка.
Он выразительно провёл ребром ладони по шее.
— Не мне тебя учить, Архип. Ты ведь не первый день в органах. Всё зависит от того, как ты обставишь этот побег. Заранее проведи его как многоходовую комбинацию по разложению банды Каурова. Так мол и так: провёл операцию по дезинформации противника, — улыбнулся я.