Регрессор
Шрифт:
Остаток дня я провел в городе, наблюдая за неспешной жизнью его жителей. Простые бытовые сценки, вроде двух сцепившихся языками хозяек, ругающихся торговцев и спешащих с поручениями рабов. Я впитывал их, запечатлевал в памяти, как фотограф. С тем чтобы всегда знать, за кого я буду бороться. Потому что призрачное “светлое будущее”, это не просто фигура речи. Не что-то не представляемое и недостижимое. Для меня оно всегда было связано с людьми. Обычными людьми, которые будут в этом будущем жить.
А вечером в доме данга Гема я получил ожидаемую порцию недовольства от нашего хозяина.
А вот отповедь ученого была куда как серьезнее.
— Вы в своем уме, молодой человек? — накинулся он на меня, едва мы с Будаком вошли. — Мы здесь на птичьих правах, а вы устраиваете драки на рынке!
— На рынке рабов. — поправил я его спокойно. И этой фразой, неожиданно для себя, сорвал все его заготовленные обвинения.
— Гм… Ну да… Серт, я вас понимаю. Для человека нашей эпохи, да еще и с вашими убеждениями, смотреть на проявления такой дикости, как рабство, очень тяжело.
— Вы там были? На рынке?
— Нет. Как-то не было необходимости… — все еще смущенно ответил Терри. А ведь это он собирался кричать на меня.
— Вы сходите. Там чудесные украшения. В виде рабов. Мертвых и умирающих. Воняющих. Прибитых к столбам. В назидание, как мне пояснил Будак. Чтобы ни у кого из этих людей, которых покупают и продают, как скот, не возникло желания сбежать. Чтобы они знали, что их ждет за попытку стать свободными.
— Серт…
— Сходите, профессор! — я повысил голос. — Сходите! Может, тогда ваша удобная жизнь за пазухой этого князька покажется вам менее приятной! Когда вы увидите, на чем держится его достаток! Вся его еда, тряпки и украшения!
— Не кричите на меня…
— А почему? Потому что вы старше и умнее? Да, вы старше и умнее — я это признаю. Более того, я даже считаю вас самым умным человеком нашего поколения! Но вы не видите очевидных вещей, профессор! Простых вещей! Таких, как рабство! Вы закрылись тут в усадьбе со своими исследованиями и изобретениями, дурите голову нашему хозяину, и знать не желаете о том, что происходит за стенами вашей лаборатории! Как в нашем мире, так и здесь! Вы — улитка, профессор! Очень умная улитка, которая прячется в своей скорлупе от всех невзгод! Плевать, что там снаружи! Главное, что у меня внутри — тепло и комфортно! Так ведь?
Некоторое время Терри молча смотрел на меня. Злыми такими глазами. На совершенно ничего не выражающем лице. Я даже подумал, что он сейчас бросится на меня с кулаками. Так всегда делают люди, когда у них нет аргументов, а проигрывать в споре он не хотят. Но я ошибся. Профессор был не такой. Да, он несколько раз сжал и разжал кулаки. Он шумно выдохнул. После чего обмяк и устало упал в скрипнувшее плетеное кресло.
Весь его вид говорил — все так. Все, что вы сказали, Серт, чистая правда без всяких примесей. Я действительно закрываюсь в своих исследованиях от мира, что дома, что здесь. Потому что мне не нравится смотреть
— Это чужой монастырь, Янак. — Он впервые за все время назвал меня по имени. — И лезть в него со своим уставом не стоит, как вы, вероятно, знаете.
— Плевал я на уставы!
— Вы хотите изменить мир. Это похвальное желание. Но скажите мне. Кидая все эти обвинения мне в лицо, вы имели хоть какой-то план действий?
— Представьте себе!
— И это, я полагаю, куда более проработанный план, чем битье морд всем покупателям рабов?
— Уж поверьте!
— А вы расскажите мне, Серт! Мы ведь с вами, несмотря на все наши разногласия, здесь самые близкие друг другу люди.
Я пристально взглянул на него — он не шутит? Не издевается? Нет, похоже, он был предельно серьезен. Мои слова, кажется, сильно задели его. Вон как он спину ровно держит. И лицо такое — отстраненное. Как у человека, который всеми силами пытается показать, что он не обижен.
— Что вам рассказать, Александр?
— Ваш план. Как вы собираетесь поднять на борьбу здешних рабов.
— Вам-то это к чему?
— К тому, что я тоже могу быть недовольным существующими порядками. Да, в силу воспитания, я менее заметно это демонстрирую, но это так. К тому же, и вы не станете отрицать очевидного, из рабства на галерах мы с вами сбежали объединив усилия.
Я уставился на него в недоумении. Он что — предлагает мне свою помощь в организации восстания?
— Вы что, предлагаете мне свою помощь в организации восстания рабов? — спросил я вслух.
— Не в этом. Это задача, не цель. Я предлагаю свою помощь в изменении этого мира.
Серьезный такой. Сидит в своем кресле, одетый в местную распашонку и сандалии на босу ногу, и предлагает, ни больше ни меньше — изменить мир. Это было бы смешно, не знай я, что за могучий ум скрывается за этой внешностью. Его предложение было для меня даром небес, верь я в бога.
— Вы серьезно?
— Вполне, Янак. Примите мою помощь?
— Черт! Да! Конечно, профессор! Вместе мы — ух!
Волна эйфории закружила мой разум. С профессором-то мы им покажем! Наделаем пороховых ракет и недолго их гвардия против нас продержится! Сметем верхушку поганой метлой, освободим рабов, научим их быть свободными!
— Только уговор. — ученый с серьезным видом протянул мне руку.
— Говорите. — я сжал его ладонь своей.
— Не порите горячку. Давайте действовать спокойно и планомерно. Это, конечно, займет больше времени, но сэкономит много сил и не даст совершить совсем уж глупых ошибок.
— Согласен! Я готов мириться с ожиданием, когда впереди есть цель.
— Это первое. — профессор продолжал удерживать мою руку. — И второе. Для достижения нашей цели нам потребуется самим стать господами. И, возможно, развязать войну.
Глава 12
План Терри был противоположностью тому, о чем размышлял я. Выслушав мои размышления об аморфности здешних низов и об идее ухода в леса, для организации восстания извне, он рассмеялся. Не обидно. Ну, не сильно обидно.