Шрифт:
Владимир Козлов
Рэкетир
У входа в гастроном, почти закрывая дверь, припаркован зеленый "форд" с ржавыми крыльями. На заднем сиденье - две девушки, лет по шестнадцать. Тетка, обходя машину, злобно смотрит на них. Девушки показывают ей языки.
Из гастронома выходит Гуня. На нем - спортивные штаны с четырьмя полосками, расстегнутая кожаная куртка, свитер "Capuchon". На свитере болтается толстая золотая цепь. В одной руке - открытая бутылка "жигулевского",
До девятого Гуня был со мной в одном классе, потом ушел в тридцать шестое училище на слесаря. Я не видел его больше года.
Гуня машет мне бутылкой с пивом.
– Привет, Вован!
– Привет.
– Смотри - моя тачка. Всего пятьсот баксов. А тачила еще заебись, самое то. Что видон такой - это хуйня, надо будет подделать. Поехали кататься.
– Мне в магазин надо, за хлебом...
– Кинься ты - за хлебом. Потом купишь свой хлеб. Садись вперед.
Он открывает дверь, садится, я сажусь рядом. Гуня отдает пиво девушкам, открытую сует мне.
– Будешь?
Я делаю глоток.
– Гуня, открой нам пиво, - говорит одна девушка.
– А вы что, сами не можете? Во молодежь пошла - ни хера не умеют.
Гуня берет две бутылки, открывает одну о другую, зажигалкой сковыривает пробку со второй.
– А познакомь нас со своим другом.
– Это - Вован. А это, короче, Лена и Ира.
Я говорю:
– Очень приятно.
Девушки улыбаются. На них - польские куртки из "мятой" ткани, с пальмой и надписью "Phuket", у Лены - фиолетовая, у Иры - голубая.
Гуня поворачивает ключ, жмет на сцепление и газ. Машина трогается. Гуня сигналит. Старуха с авоськой испуганно смотрит на нас, отскакивает в сторону.
Выезжаем на Строительную.
Я спрашиваю:
– Ты тачку здесь брал?
– Не, в Польше. Разве здесь такую возьмешь за пятьсот? В Польше, само собой... Я там работаю...
Гуня улыбается.
– Рэкетир он, рэкетир.
– Ира гигикает.
– Ну а что тут такого? Мы ничего плохого не делаем. Хотят зарабатывать пусть платят. Много мы не берем - двадцать тысяч. Максимум пятьдесят.
– Долларов?
– Каких, на хуй, долларов? Мы бы уже все в золоте, бля, ходили, если б долларов. Злотых. Это доллара два примерно. Все по-честному.
Гуня просидел два года в первом классе, потом учился на "тройки", как большинство пацанов. Всегда был тихим - за район не лазил, магазины не грабил. Когда мы были в девятом, у него погиб отец - влез по пьяни в какой-то станок у себя в цехе.
Едем по Строительной. "Хрущевки", две новые девятиэтажки, общага, три старых двухэтажных дома. Из труб химзавода валит сизый дым, ветер разносит его по небу.
Гуня говорит:
– Не, в Польше - заебись. Нас человек десять
Девушки ржут.
На площади Орджоникидзе народ толпится у красно-белых коммерческих киосков.
– Поехали ко мне на хату, - говорит Гуня.
– Посидим по-нормальному, а? Я здесь в центре однокомнатную снял - чтоб не с маткой, а то она мертвого заебет.
Гуня с девушками сидят на потертом кожаном диване, я - в зеленом продавленном кресле. На низком круглом столе - батон, нарезанная мокрая колбаса, литровая "бомба" спирта "Royal" и две больших бутылки лимонада. У окна - огромный письменный стол, вся стена - в книжных полках. В углу бутылки от "жигулевского" и скомканные носки.
Я спрашиваю:
– А чья это квартира вообще?
– Деда одного. Он - профессор или типа того, хуй его знает. Говорит - за квартиру дорого платить, пошел жить к дочке, а эту хату мне сдал.
Гуня разливает спирт в фужеры из красного стекла. Ира и Лена разбавляют его лимонадом. Гуня берет фужер.
– Ну, будем.
Мы чокаемся, выпиваем. Я беру кусок батона, он крошится, крошки падают на пол. Гуня говорит:
– Кидай на хуй свой институт, поехали со мной, а? Заработаешь за год на машину или на квартиру там - и учись потом, сколько хочешь. Ты какого года? Тебе уже восемнадцать есть?
– В сентябре было. Я - с семьдесят четвертого.
– Ну и все. Получи загранпаспорт - и поехали с нами...
– А потом - лет на десять в зону.
– Лена хихикает.
– Отдохнуть...
– Тихо ты, пиздоболка. Со всей нашей бригады никто еще не сел. Пшекам мы до жопы, они нас не трогают. И мы их не трогаем, только своих. Ладно, давайте еще...
Гуня наливает, мы выпиваем.
Лена говорит:
– Гуня, поставь музыку.
Он встает, подходит к музыкальному центру "Panasonix", сует в него кассету. Врубается диско.
Лена и Ира встают, начинают крутить жопами под музыку. У Иры жопа круглее и больше.
Я хочу встать, цепляюсь за стол, падаю. Лена, Ира и Гуня хохочут. Я поднимаюсь, сажусь на кресло, закрываю глаза, вырубаюсь.
Просыпаюсь. Гуня трахает Иру. На нем - голубая майка без рукавов. Лена, в трусах и лифчике, гладит Гуню по спине и заднице. Я вырубаюсь.
Гуня трясет меня за плечо.
– Проснись, Вован, ты срешь...
Девушки хохочут. Они одеты, стоят в прихожей. Гуня говорит мне:
– Вообще, если хочешь, оставайся, а мне этих нужно отвезти...
– Ты ж пьяный, как ты за руль?