Реликт
Шрифт:
— Это как?
— Темная история. Просто в базе данных ЦРУ появились данные про секретную операцию по покупке одной террористической группой ядерной боеголовки в стране третьего мира. Масса данных — имена, подробности, даты, отчеты, рапорты… А потом начало выясняться, что «авторы» документов их не писали, а упомянутые оперативники ни в чем таком не участвовали. Что никаких денег информаторам никто не платил и что сами информаторы не существуют. Полный набор данных об операции, которую никто не проводил, по выявлению боеголовки, которая непонятно
— Зеродис?
— Других настолько гениальных хакеров мир не знает. И вот собственно из-за его «визита» некоторые ключевые люди нашей организации начали подозревать, что и ты сфабрикован Зеродисом.
— Но отчеты обо мне появились до взлома.
— Где гарантия, что Зеродис взламывал нас только один раз?
— Ну ладно, я могу нанести сомневающимся визит и съесть их собаку у них на глазах.
— Ха-ха-ха! Отличная идея, но это… собаку жалко. А еще тебя возненавидят защитники прав животных, а нам надо, чтобы они были за тебя, а не против. Ты просто побеседуешь с ними по видеосвязи, покажешь им свое истинное лицо… заодно и я посмотрю, интересно же.
— Кошмары сниться будут.
— Мне и так снятся кошмары.
Я промолчал.
Моя беседа с руководителями высшего звена прошла в тот же день. Для этого я использовал спецтерминал Евы, сидя в ее кресле в особой комнате связи с несколькими мониторами на стенах. На мониторах — несколько скрытых мозаичными фильтрами лиц.
Я здраво рассудил, что демонстрировать свой истинный облик не с руки — больно ужасен с точки зрения людей. Потому вместо того, чтобы «показать зубы», за минуту отрастил шевелюру до плеч и отвечал на вопросы голосом спрашивающего. Такая демонстрация оказалась вполне достаточной.
— Как ваше настоящее имя? — спросил один «зашифрованный».
— Оно не членораздельно, так что воспроизвести его вы все равно не сможете.
— Ваш язык не членораздельный?
— У нас никогда не было своего языка, только имена и набор сигналов, тоже нечленораздельных. Впоследствии мы, изучая язык добычи, нашли его удобным для общения между собой.
— Сколько вам лет?
— Понятия не имею. Мы не склонны считать то, чего нам было отпущено без ограничения.
— Хорошо, когда примерно вы родились?
— Когда еще были неандертальцы, европейские львы, пещерные медведи и так далее.
— Почему вы уверены, что больше никого вашего вида не осталось?
— Долго объяснять, а ты уже задрал бессмысленными вопросами.
— Вы не очень-то любезны.
— А с хрена ли мне быть любезным? Напомню, что мои неприятности начались с вашего нападения на меня.
Тут заговорил другой.
— У меня более насущный вопрос. Как вы относитесь к нашему общему делу?
— Как я отношусь к вашему делу? Верней, как я отношусь к тому, что некий чужеродный вид пытается вытеснить вас с занимаемого жизненного пространства? Мне, по большому счету, положить с пробором,
— И ваше тоже, нет?
— Моего пространства там кот наплакал, и в данный момент у меня нет причин за него бороться. Если вам удастся исправить отсутствие у меня мотивации к борьбе — тогда поговорим предметно. А пока у меня нет особого желания из кожи выпрыгивать, такие дела.
Я провел на базе около недели, толком ничем не занимаясь, только пару раз покидал туда-сюда оперативников группы захвата. Один раз, впрочем, и им удалось меня «взять». Остальное время я дрых или смотрел фильмы, благо, жилое помещение, выделенное мне, оказалось укомплектовано телевизором и компьютером.
Затем Морти сообщил мне, что они наконец-то нашли двух ученых, которые согласились подписать контракт и принять участие в секретном проекте.
— Ну, будем надеяться, что они добьются прогресса, — проворчал я.
А на следующий день случилось новое событие: на связь вышел Зеродис.
Доктор Мэннинг
А на следующий день случилось новое событие: на связь вышел Зеродис.
Сам я узнал об этом только постфактум: Ева сообщила, что Зеродис намерен оказать организации посильную помощь.
— Посильную помощь в чем? — спросил я.
— Пока неясно, чем нам может помочь хакер, но отказываться не будем.
— А, ну ладно, мне-то что…
Еще через два дня после обеда у меня зазвонил внутренний коммуникатор. Я пришел в кабинет Евы и заметил там, помимо Рика и Морти, новое лицо. Собственно, это лицо было бы трудно не заметить, даже если постараться: широкое, щекастое, похожее на полную луну. Тип этот довольно молод, но в очках и уже с залысинами. Яйцеголовый, видимо.
— Это доктор Теодор Меннинг, биотехнолог, — представила его Ева. — Работает в области клонирования.
— Рад знакомству, доктор Меннинг.
— … А это Владислав.
— Очень приятно, Владислав. Это вы покажете мне донора?
— Э-э? Че?
Тут заговорил Морти:
— Видите ли, Теодор… Владислав и есть донор.
— Стоп-стоп… Донор чего? — уточнил я.
— Образца крови, который был у вас взят в день… знакомства.
Тут на круглом лице Меннинга появилось скептическое выражение.
— Простите, это какое-то недоразумение. Мы точно говорим о том образце, который я получил от вас под расписку о неразглашении?
— Да, — кивнула Ева, — тут нет ошибки.
Ученый нахмурился.
— И этот образец был взят у этого, кхм, молодого человека?
— Все верно.
Он хмыкнул.
— Знаете, если бы не контракт, я бы подумал, что это такой розыгрыш, и я — герой какого-нибудь шоу с приколами. Но контракт есть контракт, как-то дороговато для шутки. Хотя, если вы из очень рейтинговой передачи…
Я вздохнул.
— Доктор Меннинг, у вас же есть контракт, да? Вы будете получать по нему деньги, да?