Рената
Шрифт:
— Дя-дя-а! — крикнула Рената.
Он оглянулся, помахал ей рукой и скрылся за дверью.
Рената чуть не заревела от досады. А потом стала думать: «А почему он не подождал? — Еще немного подумала и решила: — Он же военный! А разве полковникам говорят «дядя»! Надо у папки разузнать». И, перешагивая через две ступеньки, заторопилась домой.
Папа помогал маме на кухне чистить картошку. Рената примостилась рядом на корточках:
— Папа, а ты генерала видел?
—
— А полковника?
— И полковника.
— И он говорил с тобой?
— Вот чудная. Конечно. Если по делу. И обращаться по форме.
— А как это — по форме?
Отец улыбнулся. Велел принести его фуражку и, став по стойке «смирно», отрапортовал:
— Товарищ каперанг! Глав-старшина Бикбаев по вашему приказанию прибыл!
— Здорово, папка! А если не по приказанию?
— Товарищ каперанг. Разрешите обратиться с личной просьбой?! — браво повторил отец.
— Папка! — удивилась Рената. — Ты же говорил, к полковнику. А сам говоришь «пират»?!
— Не пират! А ка-пе-ранг. Это так сокращенно на флоте говорят: капитан первого ранга. А это все равно что полковник. Ну, поняла?
— Еще как поняла, папка! — засмеялась довольная Рената и выскочила из кухни.
— Стоп! А зачем тебе это надо?
Но Рената не слышала папу. Она уже была в комнате и примеряла черные тренировочные штаны, кофточку-матроску. На синий берет прицепила красную пластмассовую звездочку. Покрутилась перед зеркалом и нашла форму в полном порядке…
Полковник Каблуков, не торопясь, шел по бульвару, отдыхая после трудного дня. Разглядывал акации и тополя, одетые в молодую листву, причудливые облака. Он щурился и прикрывал глаза рукой от солнца. Вдруг кто-то загородил ему дорогу.
— Товарищ полковник, здравствуйте! Разрешите обратиться?!
Перед ним по всем правилам строевого устава стояла черноволосая смуглая девчонка в матроске, держа руку у берета со звездой. Темные глаза смело смотрели на него.
— Пожалуйста, товарищ матрос, — улыбнулся полковник.
— Можно с вами поговорить о Клаве… И как Сонька на нее наговаривает, а мама ей верит. А она не виновата.
— Вольно! — скомандовал полковник. — Давайте-ка лучше присядем на эту скамеечку да поговорим в неофициальной обстановке.
— А матросам можно с полковниками сидеть? — недоверчиво спросила Рената.
— Можно, можно. А потом — я же сам тебя прошу. Я ведь не на службе. А тебя зовут, если не ошибаюсь…
— Рената!
— Точно! Так это о тебе у нас столько разговоров? А скажи мне, Рената, кто тебя научил так вот, по уставу, обращаться?
— Папка. Он
— Ну и молодец! Раз нужно — решила сделать. А раз решила — взяла и сделала. Так, что ли?
— Ага. Только я не сразу решила. Я сначала думала долго.
— Так. А знаешь, называй меня просто: дядя Ваня. Ведь так удобней?
— Ага. Дядя Ваня, Клаве совсем плохо жить стало. Плачет она чуть не каждый день… — и Рената рассказала все.
Говорила она долго. Солнце уже зашло. Стало темнеть. Полковник Каблуков сидел молча, прикрыв глаза. Рената даже подумала, что он заснул. Но он, будто подслушав ее мысли, вдруг сказал:
— Нет-нет, Рената. Я не сплю. Я все слышал и теперь думаю, как быть… Вижу, что ты любишь мою Клаву. Ты настоящий товарищ…
Полковник еще немного посидел на скамеечке и резко поднялся:
— Так, морячка, решено! Нечего в долгий ящик откладывать. Идем к нам домой, там все и решится.
Сонька-артистка
Сонька пришла из школы веселая:
— Красота! Нас отпустили на все лето!..
Бросила портфель и отправилась путешествовать по комнатам. Заглянула в холодильник, в кухонный шкаф, в ниши.
— Компотику хочется. Я открою банку.
— А мама не велева. Компот в ховодильнике есть.
— Фу, кислятина! Я хочу из баллончика. Мы возьмем немного. А потом опять закроем. Она и не заметит, — не слушая возражений Клавы, она поддела открывалкой крышку двухлитрового баллона.
— Во! Классно! На, попробуй… Ну и дурочка! Все равно, если узнает, я скажу, что это ты… Пей!
Клава знает, что Соньке ничего не стоит наговорить маме. И мама ей почему-то верит, а Клаве — нет. Может, потому, что пока Клава скажет пять слов, Сонька натараторит сто? Или потому, что маленькая?…
Сонька уже не первый раз делает такое с компотом. Отопьет и опять крышкой прихлопнет. Правда, в двух баллонах компот прокис. Мама очень удивилась: почему? А попробуй скажи! Самой же еще и ремня дадут…
Сонька все дразнит Клаву. И пьет, и пьет. Спохватилась, когда в баллоне осталось меньше половины. Что делать? Забегали Сонькины зеленые глаза: испугалась. Кинулась к чайнику — пустой. В графине — кипяченой воды на донышке. Тогда она схватила баллон и побежала к крану.
— Что ты деваешь?! — закричала Клава. — Опять же прокиснет! Мама варива, варива.
Сонька тянется к крану. А Клава оттаскивает ее за хвост платья.
— Отстань, дурочка! — кричит Сонька. — Скоро мама придет…