Рената
Шрифт:
А утром к ней прибежала перепуганная Клава.
— Ой, Рена… Папа сказав маме: «Так больше жить нельзя!» И еще что-то говорив. А мама пвакава и кричава. И он уезжает и меня берет в свои военные вагеря на все лето. А Соньку велев отправить к маминой маме в деревню. Говорит: «Там ей веревки вить из людей да сплетничать не дадут. Твоя мать из нее чевовека одевает…» Что же теперь будет?… — губы у Клавы прыгали, и она ошибалась больше, чем всегда.
— Что ли, ты совсем разучилась, чему мы с тобой научились? — огорчилась Рената.
— Реночка.
Ренка замахала руками, и Клава умолкла.
— Когда же ты едешь?
— Скоро совсем. Сейчас… через час.
Не успели подружки и поговорить хорошенько, как подъехала военная машина с брезентовым верхом. Полковник Каблуков приказал шоферу пересесть на заднее сиденье. Приподнял Ренку сильными руками, поцеловал в лоб и сказал: «Спасибо, морячка!» Сам сел за руль. Рядом посадил Клаву, и машина рванулась со двора…
Через два дня приехала бабушка и увезла Соньку к себе в деревню на все лето… По двору поползли тревожные слухи. А когда приехала машина и рабочие стали выносить из квартиры Каблуковых разную старинную мебель, громадные ковры, пианино и еще много всякого добра, женщины решили: дело-то у Каблуковых совсем плохо… Дворовые кумушки пытались было поговорить с Каблучихой. Но всегда словоохотливая, Олимпиада Трифоновна резко оборвала болтушек:
— Не ваше дело! Сами разберемся.
Вообще она стала какая-то другая. Похудела. Глаза красные и веки припухли. Это она плачет, наверное.
Олимпиада Трифоновна теперь каждый день рано утром уходит на работу. В госпиталь. Сняла свои огромные серьги. На руках осталось только тоненькое колечко — подарок дяди Вани.
А после работы, когда стемнеет, она выходит на балкон. Стоит долго-долго и смотрит на дорогу.
«Буря»
Речка Татарка, прихотливо извиваясь, разлеглась за крайними домами города. Откуда она течет и куда впадает, никто не знал. Далеко на восток через нее перекинулся большой железный мост. И по мосту то и дело бегут электровозы, волоча за собой то зеленые, пассажирские, то красные, товарные, вагоны. Прямо за речкой, по» косогору, — луг, где пасется скот ближайшего совхоза. Потом, до самого горизонта, идут полоски огородов.
Против автобазы испокон веков купаются девчонки и мальчишки. По эту сторону трех верб расположена «мальчачка». Тут глубже. Это место прочно закрепили за собой пацаны. По ту сторону верб — «девчачка». Там, правда, ила много. Когда вылазишь на берег, ноги до самых икр в черной грязи. Но зато утонуть тут никак невозможно.
Близнецы — Вовка и Женька иногда убегали тайком от матери на речку. Здесь и родилась эта прекрасная мысль.
— Хочу быть капитаном!
— Подумаешь! Я еще давней тебя хочу капитаном. И поплыву. Вот увидишь!
Так они оба в один день и час произвели себя в капитаны. Хорошо! Есть два капитана. Но нет ни одного корабля. Как быть? И близнецы решили для начала построить один корабль. Пока Вовка будет капитаном, Женька будет матросом, боцманом, коком, начальником пристани, паровой машиной и свистком. Не может же капитан быть свистком! А потом поменяются ролями.
— Только чтоб не разболтал! — сказал Вовка.
— Ага. А когда я болтал? Железно! И чтоб никаких девчонок! Это не девчонское дело, — откликнулся Женька.
И близнецы стали собирать строительный материал для корабля. Тянули к разломанному сараю на пустыре все деревянное, что попадалось под руку. Через три дня собралась большая куча.
— Наверно, хватит, — сказал Женька, вытирая потный лоб.
— А если не хватит, потом дособираем, — согласился Вовка. — Давай будем материал к реке перетаскивать.
— Да мы вмиг все перетаскаем! — обрадовался Женька. Пригибаясь, они бегом пересекли пустырь и направились вниз, к реке, волоча за собой старые доски с торчащими ржавыми гвоздями. Сначала все шло хорошо. Но на полпути доски стали вести себя довольно странно. То выбивали такую дробь по булыжникам мостовой, что зубы лязгали. То за что-то цеплялись и норовили свалить братьев на землю. То вырывались из рук, царапались колючими краями. И с каждым шагом становились все тяжелее. Когда наконец близнецы доволокли их до кустов на берегу Татарки, Женька буркнул:
— А ну их! Я лучше купаться буду, — стянул майку и полез в воду…
Вернувшись на пустырь, близнецы молча опустились на траву и уныло глядели на строительный материал. Такую кучу разве перетаскаешь!
— Давай что-нибудь придумаем! — предложил Вовка.
— Ага. Давай… Вон заноза какая! — показал Женька руку.
— Бабушка вытащит иголкой. Ты давай про дело думай!
И они опять замолкли надолго.
— Придумал! — подскочил Вовка. — Надо машину.
— Ля. Я сам давно это придумал. А где взять?
— Давай соберем все свои деньги и заплатим шоферу.
— Умный какой выискался. А мне на пистолет только еще двадцати копеек не хватает. Жалко.
— Жила, ты, Женька! Тогда я сам уплачу и один капитаном буду.
— Умный какой!
— Тогда гони денежки!..
Близнецы дождались, когда мама ушла из дому, и приступили к делу. Им повезло. Шофер грузовика, стоявшего возле магазина, внимательно выслушал их и согласился. Он подогнал по Трубной улице машину к разбитому сараю. Глянул и засмеялся: