Реставратор
Шрифт:
— Какая приятная неожиданность, — сказала я, обвивая рукой подтянутую тётину талию.
— Счастливый случай, можно сказать. — Тётя погладила мою щёку. — Какая жалость, что я должна проделать огромный путь, чтобы увидеть единственную племянницу, когда она живёт не больше пяти минут ходьбы от меня в Чаа’стоне, — растянула она последнее слово.
— Прости. Я хотела зайти в гости, но в последнее время была очень занята.
— С новым кавалером, смею надеяться?
— Боюсь, нет. C бизнесом и блогом у меня просто нет времени для общественной жизни.
— Тебе стоит выделить время. Ты же не
Я улыбнулась.
— Я могла придумать судьбу и похуже.
Её глаза горели любовью.
— Однако есть время для работы и время для игры.
— Оставь её в покое, Лин.
— Оставить её в покое? Этта, ты видела кожу своей дочери? Коричневая, как ягода, и вся в веснушках. Что ты кладёшь ночью на лицо? — поинтересовалась она.
— Что под руку попадётся.
— Детка. — Она щёлкнула языком от неодобрения. — Я знаю одну женщина с Маркет-стрит, которая делает лучший в мире крем для лица. Не представляю, что она в него добавляет, но запах божественный и действует как по волшебству. В следующий раз, как зайдёшь ко мне, я обязательно дам тебе баночку.
— Спасибо.
— Теперь позволь посмотреть на твои руки.
Стоило мне протянуть ладони, как тётя тяжело вздохнула.
— Всегда, всегда пользуйся перчатками. Это обязательный атрибут в твоей работе. Когда речь заходит о возрасте женщины, руки выдают нас с головой.
Я посмотрела на свои мозолистые ладони. Им действительно нужны перчатки.
Мама исчезла в доме, но вернулась минуту спустя с высоким стаканом лимонада. Я взяла прохладный напиток и плюхнулась на верхнюю ступеньку на крыльца.
— Ты останешься на ужин.
Я всегда любила, как она произносила это слово — «ужжинь».
Так как это был не вопрос, я просто кивнула.
— Что в меню?
— Цыплёнок и булочки. Пюре с соусом. Листовая капуста. Нарезанные помидоры. Жареная кукуруза. Ежевичный пирог на десерт.
— Слюнки уже текут.
Я серьёзно, особенно что касается домашних овощей.
— Я никогда не могла приготовить цыплёнка, как по щелчку пальца, — стала размышлять вслух тётя Линроз, устроившись на зелёном металлическом диване-качалке; тихое покачивание фактически вводило в транс в усыпляющей жаре. — Это целое искусство, знаешь. За все годы я, должно быть, перепробовала рецептов сто. Замачивала в пахте, обваливала в кукурузной муке, делала панировку и так далее. В конце концов, я просто сдалась. Теперь же не могу жить без куриных ножек и заказываю еду на вынос, но вкус совсем не тот. — Она вздохнула. — В нашей семье кулинарный ген получила только Этта.
— А тебе достался дар чесать языком, — ответила мама.
Я улыбнулась, поскольку Линроз заговорщически мне подмигнула. Она была единственным известным мне человеком, с кем моя мрачная мама лукаво шутила. В детстве я любила, когда тётя приезжала к нам в гости. Мама всегда казалась такой беззаботной со своей сестрой.
В прошлый раз я видела их вместе месяц назад, когда мама приезжала в Чарльстон на день рождения. Она провела выходные с Линроз, и мы втроем ходили праздновать. Выпили достаточно вина за ужином, чтобы смеяться как дурочки над нелепой игрой, в которую втянула нас тётя. Я никогда не видела свою маму такой несерьёзной.
Теперь же я вглядывалась в лицо своей матери, надеясь найти хоть немного той девичьей радости, которую видела в её день рождения. Вместо этого я заметила, какой хрупкой и измождённой она выглядела. Какой усталой казалась. Тёмные круги под глазами напомнили мне о Джоне Девлине.
По спине пробежали мурашки, и я отвела взгляд.
— Где папа? — спросила я.
— На «Розовом холме», — ответила мама. — Ему все ещё нравится туда ходить, хотя округ нанял постоянного смотрителя в прошлом году.
— Он закончил ангелов?
Слабая улыбка коснулась её губ.
— Да. Они нечто, ведь так, Лин? Обязательно сходи и полюбуйся на них прежде, чем уедешь.
— Само собой.
— Говоря об ангелах, — лениво произнесла моя тётя. — Помнишь Энджел Пеперкорн? Высокую девочку с неудачным прикусом. Я столкнулся с ней на днях в небольшой чайной на Черч-стрит. Ты знаешь ту чайную, Амелия. Ту, с милым чёрно-жёлтым навесом. Так вот, оказывается её сын, Джексон, занимается кинобизнесом. Она сказала, что он известный режиссёр в Голливуде, но ходят слухи, что он снимает фильмы для взрослых. Не могу сказать, что удивлена. В этом мальчике всегда было что-то извращённое, — рассказала она со злорадным ликованием.
Пока тётя продолжала болтать, я начала расслабляться, позволяя заботам о здоровье мамы и тёмным воспоминаниям о «Дубовой роще» забыться. Мы провели приятный день на крыльце за сплетнями и пошевелись, только когда мама поднялась приготовить ужин. Мы с тётей предложили помочь, но она отказалась.
— Не знаю, кто из вас более беспомощен на кухне, — сказала она. — Вы же будете только мешаться под ногами.
Она ушла в дом, и я снова устроилась на крыльце, а тётя начала новую историю. Я дождалась паузы и небрежно бросила:
— Тётя Линроз, ты знаешь кого-нибудь из Девлинов в Чарльстоне?
— Ты про Девлинов с Юг оф Брод? — спросила она, называя самую престижную и старую часть города.
— Не думаю. Девлин, которого я встретила, работает в полиции.
— Тогда это не тот Девлин. Если он только не их дальний родственник. Представляю, как их много, ведь в семнадцатом веке их предки с кем только не спали. Конечно, теперь род вымирает. Единственный сын и невестка Беннетта Девлина погибли в несчастном случае на воде несколько лет назад. К ним переехал внук, но они рассорились. Кажется, припоминаю, я слышала, мальчик вовлёк себя в какой-то скандал или что-то в этом роде.
Я навострила уши.
— Какой скандал?
— Обычный. Связался с плохой компанией, женился не на той женщине. — Она пожала плечами. — Я не помню детали.
Я попыталась вспомнить, видела ли обручальное кольцо на пальце Девлина. Вполне уверена, что видела.
— Ты сказала, что встретила полицейского? Милая, ты ведь не попала в неприятности? — подразнила тётя.
— Едва ли. Я провожу небольшую консультацию чарльстонской полиции.
— Бог ты мой, звучит солидно.
Она уставилась с беззастенчивым любопытством.