Реставратор
Шрифт:
— Я могу чем-нибудь помочь? Из меня хороший исследователь.
Он поднял взгляд и слабо улыбнулся, снимая с полки очередную книгу.
— Я сам не знаю, что ищу.
— Мне это знакомо.
Он подошёл ко мне и, когда его залил солнечный свет, я поняла, что моё первоначальное впечатление о нём было поверхностным. Смятая одежда и растрёпанные волосы оказались ещё цветочками. Он выглядел больным. Кожа приобрела неприятный желтоватый оттенок, глаза стали водянистыми и налились кровью. Кажется, что он не спал с нашей последней встречи.
От
— Что привело вас в такую рань? Смею ли я питать надежду, что вы получше разглядели свою тень? — Его улыбка была почти страдальческой, словно он изо всех сил старался проявить хоть крупицу своего обычного радушия.
— Нет, вообще-то я здесь по другой причине. Из-за события… иного рода.
Свет упал на него под резким углом, обнажая кожу, плотно обтянувшую кость. Казалось, я беседовала с трупом. Затем Шоу сдвинулся в кресле, и иллюзия, к счастью, исчезла.
Я прочистила горло, спрашивая себя, не совершила ли я ошибку придя сюда. Он был явно расстроен и озадачен, но я не могла просто встать и уйти без объяснений.
Доктор Шоу не сводил с меня безжизненных глаз, ожидая дальнейшего объяснения.
Я снова откашлялась.
— Мне любопытно, может ли такое быть, чтобы один человек бессознательно высасывал энергию у другого. Я говорю не об эмоциях, а о жизненных силах.
— Не уверен, что между ними можно провести черту. В конце концов, эмоциональное состояние сильно зависит от физического здоровья и наоборот.
— Конечно.
— Но кажется, я понял, о чём именно вы спрашиваете, и мой ответ… это возможно. Вам знакомо понятие энергетический вампир?
— Наслышана.
— В отношении энергетических вампиров сложилось две точки зрения. Первая, это паранормальная сущность в человеке, которая питается психической энергией других людей. Вторая, это социальный паразитизм. Люди с различными расстройствами личности, либо лица, находящиеся в эмоционально или духовно ослабленном состоянии, могут воздействовать на других, оставляя их физически и эмоционально истощёнными, или даже приводя в состояние тяжёлой депрессии.
Я подумала о рассказе Итана про эмоциональное состояние Девлина после автокатастрофы и слухах, что он лежал в какой-то лечебнице. Если он эмоционально и физически истощён из-за горя и призраков, то, возможно, подсознательно ищет способ восполнить энергию?
— Как это остановить?
— Простейший и самый эффективный способ — полностью избегать таких людей. Вычеркнуть их из своей жизни.
Он рубанул воздух рукой.
— А если это невозможно?..
— Можете попробовать противостоять им, хотя я не уверен, что из этого получится что-то хорошее. Так вышло, что... — Он впился в меня взглядом, и налитые кровью глаза чуть ли не засияли красным. — Я оказался в подобной ситуации.
—
— Хуже. У меня забирают не энергию… а работу всей моей жизни.
— Кто-то вас обворовывает?
Он беспомощно развёл руками.
— Все записи, исследования множества лет… меня высасывали столь медленно, что я ничего не замечал, пока не стало слишком поздно. Теперь они получили всё, что нужно.
Я быстро перевела дыхание, испугавшись ноток страха в его голосе.
— О чём вы?
Он несколько минут собирался с духом.
— Боюсь, что убийца той девушки находится среди нас. Проницательный, хитроумный и незаметный. Тот, на кого никогда не подумаешь...
Рука потянулась к жилке на шее, пульсирующей до боли.
— Вы утверждаете, что знаете кто убийца?
Казалось, он только сейчас понял, что сказал, и равнодушно махнул рукой, на которой носил кольцо. Отблеск серебряной эмблемы попал мне в глаза. Я её уже где-то видела. Точно видела... но где?
— Это всего лишь предположения. Всё, что я знаю об этом деле, я вычитал из газет.
Верится с трудом.
— Вы делились своими подозрениями с Итаном? Обсуждали с ним пропажу бумаг?
— Итан? Нет, я не обсуждаю с сыном подобное, — произнёс он со странной запинкой в голосе. Он развернулся в кресле и задумчиво посмотрел на сад.
Я молча удалилась.
***
Девлин оставил мне сообщение на голосовой почте. Я должна была встретить его в «Дубовой роще», чтобы вместе обойти кладбище. По пути я заскочила в Эмерсонскую библиотеку, чтобы быстро проверить архивы.
Идя скорым шагом по живописному кампусу, я всё время оглядывалась через плечо, а в ушах так и звенели таинственные предупреждения доктора Шоу, что убийцей может быть среди нас, но мы на него совсем не думаем. Даже эхо моих шагов по каменной лестнице, ведущей в подвал, словно предвещало беду.
Я провела достаточно много времени в архивах, чтобы точно знать, где хранятся файлы и записи о «Дубовой роще». Заявление доктора Шоу, что его бумаги были украдены, заставило меня ещё раз задуматься о церковной книге, которую я никак не могла разыскать.
Я опустилась на колени и стала водить пальцем по этикеткам на ящиках, как на меня упала тень. Я так перепугалась, что качнулась на цыпочках и чуть не потеряла равновесие.
— С вами всё в порядке? — с тревогой спросил Даниэль Микин. — Я не хотел вас напугать. Мне показалось, что вы слышали мои шаги.
Я ничего не слышала.
Он опустился на колени рядом со мной и упёрся левой рукой в коробку, чтобы удержать равновесие. Рукав задрался над запястьем, и я увидела шрам. Но это был не просто шрам. А ряд рубцов, тянувшихся один за другим. Это была не попытка суицида, а множество попыток.