Реставратор

Стивенс Аманда

— А он не говорил, что помимо церкви на этой земле было что-то ещё?

— Нет. Мы это тоже обсудили. Он рассказал мне, что у него в кабинете есть несколько старинных книг, где говорится о «Дубовой роще». Он собирался поискать для меня кое-какую информацию, но с тех пор мы не встречались.

Девлин кивнул.

— Я поговорю с ним.

— Неплохая идея. Если кто-то и знает, было ли на этом месте что-то до церкви, то только он. — В голову пришла ещё одна мысль, но я засомневалась стоит ли ею делиться. –— Скорее всего, это не имеет

ни малейшего отношения к делу, но Темпл сказала мне, что Микин пытался покончить жизнь самоубийством.

Девлин поднял глаза.

— Я знаю, что это всего лишь сплетни, но Темпл, кажется, видела уродливый шрам на его запястье. И Микин старается пользоваться только левой рукой. Вы поймёте, о чём я, когда встретитесь с ним. Он держит запястье под странным углом, словно его постоянно беспокоит этот шрам или не даёт покоя осознание того, что он пытался с собой сделать.

— Он всегда был немного странным, — заметил на это Девлин.

Я приподняла голову от удивления.

— Вы его знаете? Когда вы сказали, что знаете его, я подумала, что вы имеете в виду его работы.

— Мы учились в одном университете, но я поступил позже него.

— В университете? В Эмерсоне? Вы оба ходили в Эмерсон?

Он нахмурил брови в ответ на обвинительную нотку в моём голосе.

— У вас с этим какие-то проблемы?

— Нет… никаких проблем, но почему вы не сказали об этом раньше?

Он пожал плечами.

— Я делюсь подробностями своей личной жизни только в необходимых случаях.

Я уставилась на таблицу, спрашивая себя, сочтёт ли он следующий вопрос необходимостью или проявлением любопытства.

— Вы познакомились со своей женой в Эмерсоне? — Я чуть не сказала: «с Мариамой», но вовремя вспомнила, что Девлин ни разу не назвал её по имени. Ещё одна странность.

Он замешкался с ответом:

— Да.

— Вы знаете доктора Шоу?

— Все в кампусе знали Шоу. Он был таинственным типом, мягко говоря.

— Вы когда-нибудь ходили на один из его сеансов?

— Более пустой траты времени не придумаешь.

Столько презрения от человека, которого преследуют призраки.

— Вы знали кого-нибудь из Когтей?

Он закрыл ноутбук.

— Вы сегодня задаёте много вопросов.

— Простите.

— Я бы сказал, что вы в роли детектива как рыба в воде.

Не уверена, что он меня похвалил, но всё-таки сочту его слова за комплимент.

— В какой-то степени это не слишком отличается от моей работы. И я люблю загадки. Поэтому я так заинтригована «Орденом гроба и когтя». Вы заметили, что никто не хочет ничего о нём рассказывать?

Он издал нечленораздельный звук.

Я украдкой посмотрела на него краем глаза.

— Вы говорили, что люди в высших кругах стали дёргать за ниточки. Думаете, это как-то связано с орденом? За ними несколько поколений во власти, и видимо никто не желает переходить им дорогу. Они сплачивают ряды, чтобы защитить одного из своих?

Девлин провёл рукой по лицу. Он выглядел

смертельно уставшим, хотя несколько секунд назад казался совершенно расслабленным.

— Не знаю. Я вижу последствия от манипуляций, но не того, кто за ними стоит.

— Они же не смогут закрыть дело?

— Нет. Не после сегодняшней находки. Но они могут контролировать ход расследования, поставив собственных детективов.

— Но это ваше дело.

— Вы правы. Я не намерен сдаваться без борьбы.

Его взгляд меня немного напугал.

— Что они сделают, если вы не согласитесь сотрудничать?

— Ничего. Меня они не тронут.

Утверждение Девлина так и звенело в моих ушах, когда я встала и отправилась на кухню приготовить чай. Я расставила чашки и подождала, пока закипит чайник, потому что хотела всё обдумать, прежде чем вернуться к разговору. Мне казалось, что я узнала нечто важное от Девлина. Откровение об учёбе в Эмерсоне вызвало особый интерес, и мне по-прежнему казалось довольно странным, что он не упоминал об этом в тех случаях, когда мы обсуждали убийство Эфтон Делакур. Но, может быть, он действительно просто не хотел рассказывать о своей личной жизни.

Я внесла поднос с чаем в кабинет и увидела, что Девлин заснул на кушетке.

Сев обратно за стол, я вернулась к фотографиям, но чем дольше я просматривала уже ставшие привычными символы и эпитафии, тем меньше энтузиазма вызывала у меня это занятие. Я начала чувствовать себя немного в себе: слабость в коленях, неприятная пустота в животе. Те же симптомы, когда Девлин заснул в моём кабинете и в прошлый раз.

Я убеждала себя, что на этот раз не подойду к нему. Просто позволю ему спать, и когда он проснётся, мы продолжим обсуждать дела или же он просто уйдёт. Так и будет.

Я не подойду.

Но, конечно, я подошла к нему, потому что не могла остаться в стороне. Я встала над ним, готовясь к толчку, сдавливающему грудь, и слабость накрыла меня с головой. У меня подкосились колени, я тяжело осела на кушетку рядом с Девлином.

У Девлина распахнулись глаза. Он посмотрел прямо на меня, но у меня возникло странное ощущение, что на самом деле он меня не видит. Он ещё не проснулся.

Что-то промелькнуло в его лице — невыносимая печаль, которая появилась и исчезла так быстро, что я засомневалась в том, что видела. Но затем я вспомнила, что он рассказал мне сегодня о своих ночных кошмарах.

А затем я просыпался и понимал, что он реален.

Он сел и огляделся.

— Что произошло?

— Ничего. Мы просматривали изображения «Дубовой рощи», и вы заснули.

Он откинулся на спинку кушетки и протёр глаза.

— Да что с этим местом такое? — пробормотал он.

— Дело не в месте, а в вас, — ответила я. — День был долгий. Я тоже немного устала.

Он нахмурился.

— Как долго я спал?

— Полчаса. Возможно, сорок пять минут.