Реставратор
Шрифт:
Мои глаза неотрывно следили за входом, ладони сжимали пистолет и фонарик. На мгновение я была готова поклясться…
Вот оно! Подкрадывающееся шарканье, как будто кто-то волочится по туннелю, скрываясь в темноте, чтобы не выдать своё местоположение.
— Он идёт, — прошептала я.
Мой голос донёсся до вершины. Раздался лязг. Девлин быстро спустился, забрал у меня пистолет и фонарик и обвёл лучом верх лестницы.
— Поднимайтесь. Мне удалось открыть люк на несколько дюймов. Попробуйте пролезть.
— А вы?
— Идите. Я за вами.
Но
— Девлин?
Никакого ответа.
Я разрывалась между выбором подниматься дальше или вернуться за Девлином. Сомнения раздирали меня, словно я снова переживала ночной кошмар. Я всё ещё не шевелилась, когда вернулся Девлин.
Он ничего не сказал, лишь подождал, когда я доберусь до верха, и последовал за мной.
Я с трудом пролезла через отверстие, ободрав локти и колени о грубый кирпич, а затем, приложив все силы, отодвинула валун и открыла люк.
Девлин выполз из колодца, и мы осмотрелись. Мы оказались где-то в лесу, за кладбищем.
Тьма ещё не спустилась. Горизонт горел закатом на западе. На востоке, над верхушками деревьев, поднималась луна. Листья шептали на ветру. Я ощутила запах жасмина в сумерках.
Девлин взял меня за руку, и мы вместе ступили в прохладный вечер. Вслед за нами из-за завесы выплыли призраки.
Глава 29
К тому времени, как я покинула кладбище, его заполонили копы. Криминалисты спустились в камеру, а полчища полицейских стали прочёсывать тоннели. Я решила, что Девлин будет занят ближайшие несколько часов, поэтому была искренне удивлена, когда он объявился на моём пороге поздним вечером.
Я успела принять душ и приготовить себе лёгкий ужин, хотя смогла лишь поклевать салат. Увиденное в склепе не могло пройти незамеченным, и меня терзало плохое предчувствие, что крепкого сна мне теперь не видать несколько дней, если не недель.
Девлин принёс с собой ноутбук, чтобы мы вместе смогли просмотреть фотографии «Дубовой рощи». Я предполагала, что он придёт к такому же выводу, что и я: Ханна Фишер, живая или мёртвая, находилась в том склепе, когда я делала снимки надгробий. Кража моего портфеля лишь укрепляла эти подозрения. Убийца верил, что на один или пару снимков попало нечто компрометирующее.
Но откуда он узнал, что у меня в портфеле фотографии... если только не видел их собственными глазами?
В день обнаружения трупа я провела целый день в Эмерсоне: как наверху, в главной библиотеке, так и в подвале, в архивах. Портфель лежал без присмотра не один час, пока я просматривала коробки с записями и изучала базу данных. Если портфель был открыт, то любой проходящий мимо мог мельком увидеть фотографии. А это значит, что в какой-то момент в течение дня я находилась в непосредственной близости от убийцы. Мы могли задеть друг друга плечами или обменяться любезностями. От этой мысли, особенно после нашей находки — и в особенности наводящими
До приезда Девлина я составила таблицу всего, что мы знали о месте захоронения каждой жертвы, начиная с Ханны Фишер.
Вместе с цветочным узором на надгробии были выгравированы парящее перо и стихотворная эпитафия:
Над её безмолвной могилой
Под луной скорбят звёзды ночные.
Не мертва, лишь в забвение ушла,
Ибо душа не была спасена.
На надгробии могилы, где были найдены неопознанные останки, была распустившаяся роза, изображение души с крыльями и надпись:
Спал розы нежный цвет,
Она ушла от земных бед.
И ныне покоится здесь.
Поскольку тело Эфтон Делакур было брошено на полу мавзолея, а не похоронено, у меня не было надгробных символов или эпитафии, с которой можно сопоставлять, но я решила, что рисунок и надпись на своде, которые привели нас к скрытой камере могли быть существенными уликами. Разорванная цепь не вписывалась в мотив летящей души на двух надгробиях, но сильнее всего меня заинтриговал стих:
Заря пришла,
Сбежала тень,
И спали кандалы.
Покой мы обрели.
Я просмотрела таблицу, подчеркнув слова «перо», «душа», «сломанные цепи» и «кандалы», и воспрянула духом. Возможно, Геррити прав. Ответ находится прямо передо мной, мне нужно лишь расшифровать сообщение убийцы.
Сколько у нас есть времени до того, как маньяк выберет следующую жертву?
— Что такое? — спросил Девлин.
Его голос испугал меня в тишине. Удивительно, но я совсем забыла, что он рядом.
— Я просто изучила все эпитафии и символы и подумала, что Том Геррити прав. Убийца оставляет сообщение, но я не могу его прочесть. — Я помолчала. — Вы что-нибудь нашли?
— Нет, к сожалению, — ответил он с таким же разочарованием, что терзало мне сердце.
— Знаете, что меня беспокоит? Как убийца узнал о туннелях?
— Я же говорил: старые записи, документы. Случайно. — Он поднял взгляд. — А знаете, что беспокоит меня? Почему у того скелета были скованны запястья?
— Потому что это выбивается из общего ряда?
— Именно.
— Когда будут новости от Итана?
— Скоро. Он посвятил всё своё время расследованию. По крайней мере, теперь он может сравнить любые найденные аномалии или детали этого скелете с эксгумированными останками.
Мы оба замолчали, сосредоточив всё свое внимание на снимках.
И тут я вспомнила, что хотела рассказать ему кое-что ещё.
— Помните, я говорила, что видела Даниэля Микина в университетских архивах? Я спросила его в тот день, могли ли пропасть церковные регистры, связанные с «Дубовой рощей». Он ответил, что во время и после гражданской войны было уничтожено множество записей. Он также упомянул, что записи просто могут находиться не на своём месте, потому что архив в ужасном беспорядке. И он прав. Кто-то мог легко унести любую запись или книгу, где говорится о тех туннелях, и никто бы не заметил.