Реставратор
Шрифт:
Я быстро отвела взгляд. Свет в подвале горел тускло, и я понадеялась, что Микин не заметил, как у меня приоткрылись губы и округлились глаза от ужаса.
Через секунду Микин поменял позу и уронил руку. Рукав снова скрыл шрам.
— До сих пор ищите тех неизвестных с безымянных могил? — поинтересовался он.
— Да. Я не теряю надежды. Просмотрю ещё больше записей или найду пропавшую церковную книгу.
— Понимаю. Я просмотрел эти коробки, наверное, десятки раз, но всё равно пришёл сюда в надежде найти неуловимый кусочек сведений или совершить неожиданное открытие.
— Захватывает.
— Именно, — просиял Микин.
Он отвернулся и прошёлся взглядом поверх коробок.
— Какое совпадение, что я столкнулся с вами здесь сегодня утром. Я сам спустился поискать кое-какие записи по «Дубовой роще».
— Правда? Зачем?
— Утром со мной связался детектив. Похоже, у него есть ко мне исторические вопросы касаемо кладбища. Он мало что объяснил, только сказал, что хочет зайти ко мне сегодня днём, но он обронил одну подсказку, которая меня заинтриговала. Он спросил, были ли на этом земельном участке иные постройки помимо старой церкви.
— И они были?
— Нет… мне ничего об этом неизвестно.
Я почувствовала его замешательство.
— Вы бы наверняка знали, ведь так? Вы же сами сказали, что всё здесь просмотрели бесчисленное количество раз.
— Да, но записи неполные. Как я уже говорил, во время и после войны было уничтожено множество бумаг.
— Как думаете, могут ли здесь находиться записи, о существовании которых никто не подозревает?
— Не могу сказать ничего конкретного. Но я всегда предполагал, что Эмерсон построен на месте старой плантации Бедфордов. Первоначальная постройка сгорела в конце восемнадцатого века, и я был уверен, что здание отстроили поверх старого места. Но теперь, когда детектив Девлин поставил вопрос о «Дубовой роще», я задумался, а не может ли кладбище располагаться на месте плантации.
— Вам ничего не попадалось в официальных документах?
— Нет, только если их умышленно не изъяли.
Я подняла взгляд.
— Зачем кому-то это делать?
Он нервно оглянулся через плечо.
— Чтобы защитить то, что детектив Девлин обнаружил на кладбище.
У меня ухнуло сердце.
— Вы хотите сказать, что кто-то зачищает государственные записи, церковные книги и университетские архивы...
— Если у тебя достаточно денег или влияния, ты можешь заставить исчезнуть всё что-угодно, — тихо ответил Микин.
— Это очень интересное замечание.
Он бросил ещё один взгляд украдкой и чуть наклонился ко мне.
— После нашего разговора в тот день я провёл исследования насчёт «Ордена гроба и когтя». Поговаривали, что общество было связано с «Дубовой рощей» задолго до убийства Эфтон Делакур.
— Думаете, кто-то из ордена уничтожил записи?
— Возможно, этот кто-то действовал не один. Я не знаю. Это чистой воды догадки, но... я нашёл кое-что, что может вас заинтересовать.
— И?
— Вы хотели знать, могли ли вы столкнуться с их символами на старых надгробиях. Это всё, что мне удалось связать с орденом.
Он достал из кармана лист бумаги, разгладил и положил на пол передо мной.
Змея, свернувшаяся вокруг когтя.
Я пялилась на рисунок,
Именно этот символ был изображён на кольце доктора Шоу, и теперь я вспомнила, где именно видела его ранее.
На медальоне Джона Девлина.
Глава 31
Меня бросило в дрожь от подобного открытия. Девлин — член «Ордена гроба и когтя», тайного общества, вовлеченного в убийство Эфтон Делакур.
Не то чтобы я на секунду поверила, что он лично ее убил.
Но это всколыхнуло воспоминание о подслушанном разговоре между Девлином и Камиллой Эшби. Она была твердо убеждена, что обнаружение трупа Ханны Фишер на «Дубовой роще» не связано с Эмерсоном и первым убийством. Она ожидала, что Девлин утаит любую возможную связь с университетом, потому что он член ордена?
Только сливки Эмерсона, представители самых почтенных семейств города, как Девлин, обладали правом членства по крови. Пока он учился в Эмерсоне, орден имел все основания полагать, что он когда-нибудь станет первым лицом могущественной юридической компании своей семьи. Без всякого сомнения, со столь славными традициями Девлинов в чарльстонских кругах он был обязан состоять в ордене. Неудивительно, почему он сказал, что они его не тронут. Он один из них.
В «Дубовой роще» у меня не было возможности открыто с ним поговорить. Слишком много народа. Кладбище и мавзолей заполонили полицейские. Девлин сам большую часть утра провел в тоннелях. Я в одиночестве обошла кладбище, пытаясь найти свежие следы вскопанной земли, потревоженных могил, улик, скрытых в изображениях и эпитафиях. Как и доктор Шоу, я понятия не имела о предмете своих поисков, но у меня было такое чувство, что, увидев его, я сразу пойму — вот оно. По крайней мере, я на это надеялась.
К полудню я была вся в испарине. Солнце палило над самой головой, а я по-прежнему не пришла в себя после вчерашней встречи с Девлином. На мне был мой обычный кладбищенский наряд: кроссовки, топ и брюки карго. Штаны с широкими карманами идеально подходили для хранения инструментов, но они едва ли выглядели женственно. Волосы прилипли к коже. Я не нанесла макияж или солнцезащитный крем — досадная оплошность, так как щёки уже «подгорали».
Девлин же вышел из туннелей посвежевшим, собранным — подозрительно здоровым — и направился в мою сторону. С другой стороны вышел Итан Шоу, и их пути сошлись прямо передо мной. В отличие от Девлина Итан выглядел немного потрепанным после вылазки в туннель. Он смахивал пыль и паутину с рукавов.
Эти мужчины не могли быть более различны между собой: Девлин — c волосами цвета вороньего крыла, пронзительным взглядом и задумчивой манерой поведения, и Итан — с выгоревшими на солнце прядками, непринуждённой улыбкой и карими глазами с золотыми крапинками.
«День и ночь», — подумала я, и отчего-то мне стало неуютно от этого сравнения.
— Я собираюсь вернуться в лабораторию, — сказал Итан. — Но, если найдётся минута, я хотел бы поговорить о вчерашних эксгумированных останках.