Рёв
Шрифт:
– Я не заслуживаю тебя.
– О чем ты говоришь?
Его тело стало жестким; я перегнула палку и, полагаю, он понял, что я задумала.
– Ты – моё всё. И не смей думать иначе, Чарли. Не смей думать, что это не так.
– Я заманила тебя и приучила так думать. У тебя никогда не было выбора.
Я прижата к его содрогающейся груди, окутана его сильными руками.
– Ты – мой единственный шанс на счастье. Думал, мы решили этот вопрос. Я выбрал тебя; я люблю тебя. Неважно, что кто-то свел нас вместе. Мы определенно должны были быть вместе с того момента
Он практически больно притягивает моё лицо к своему, целуя мои заплаканные глаза, мои влажные щеки, мой рот, везде.
Я хочу целовать его вечно, лихорадочно, жадно, нежно и неторопливо в течение всей моей жизни. Я бы сказала ему, если бы он дал мне возможность, но он продолжал сжимать меня, как будто я могла выскользнуть из его рук. Теперь моя ошибка налицо; я гораздо больнее убивала его, не показывая ему, что вечно принадлежала ему. Никому другому – ни папе, ни приемным родителям, ни Полу. Я принадлежала Натану Шоу, всегда и навсегда.
В конце концов, Нейт прекращает свой поцелуйный променад и снова сжимает моё тело, сдерживая меня от эгоистичного бегства.
– Я хотела бы увидеть, чего ты достиг, я всегда гордилась тобой. Никогда не забывай об этом.
Мой рот заполнен его языком, и я уступаю ему, желая, чтобы это никогда не заканчивалось, чтобы все исчезло и были только мы. Земное божье творенье может закрыть нас и оставить прямо здесь, в этой спальне, где мы о многом для нас мечтали, когда не могли рассчитывать ни на что, кроме грёз. В конце концов, видеть, что Нейт добивался своего, что он счастливее со мной в своей новой жизни – уносило прочь так много темного чувства вины, давящего на меня изнутри, душащего своим ядом. Нейт взломал мою темницу, клетку, в которой я сама себя заперла, и на мгновение я была ослеплена стаей птиц, которых всегда представляла уродливыми, черными воронами – теперь, когда нахожусь под их светом, я вижу правду. Я пленила прекрасных белых голубей, хрупких и невинных, но теперь они свободны.
Он не дает мне и секунды для пересмотра решения или раскаяния; он стягивает меня с кровати, одевает меня в свои спортивные штаны и футболку. Я хихикаю, как дитя, пока он одевает меня и затем завязывает одежду в узлы, чтобы лучше сидело. Я, наверное, выгляжу, как бездомная. Мои волосы в диком беспорядке с выспавшаяся-и-трахнутая видом, но, не смотря на мой протест, он продолжает утверждать, что я прекрасна и практически закидывает меня в грузовик. Когда мы в двух кварталах от дома, я опускаю солнцезащитный щиток и ахаю.
– Иисусе!
– Он ничего общего с этим не имеет.
Я смотрю на Нейта, а затем смеюсь над искрами в его глазах и огромной ухмылкой на его лице.
– Ты можешь думать, что я красивая, но уверяю тебя, мне нужен душ и одежда, которая на самом деле подходит мне, прежде чем я вылезу из этого грузовика.
Солнце быстро поднималось, заставляя меня щуриться, пока Нейт продолжал улыбаться лучезарной улыбкой и игнорировать мою участь. Очевидно, я не собиралась побеждать. Я собиралась застрять в этой ужасной огромной одежде, пока не откроется Бостонский универмаг. Мне нужно было приобрести новую одежду; я
– Хорошо, – продолжаю я, так как он игнорирует меня. – Продолжай в том же духе, но ты отвезешь меня в Бостонский универмаг, как только он откроется.
Он хихикает, а я борюсь со своей улыбкой. Не хочу показывать ему, как сильно он влияет на меня. Он слишком хорошо обо всём знает, но я отказываюсь демонстрировать это.
– Конечно. Возьмем пару вещей сейчас, а через пару дней постараемся попасть в город, чтобы ты могла обновить весь гардероб.
И тогда я вспоминаю, что мои счета заморожены; мне снова нужно идти в банк. Дерьмо. Это означало, что я увижу Моли, её осуждающий взгляд и презрительный язык. К обеду она осудит меня перед всем населением Бивер-Дэма, включая Нейта.
– Нейт, не злись.
Мгновенно широкая улыбка исчезла с его лица, он смотрит на меня, возвращает своё внимание обратно на дорогу и снова на меня, прежде чем остановиться на обочине.
– Не могу представить себе, чтобы когда-либо был зол на тебя, но я ненавижу это предложение.
Я кривлюсь и извиняюсь.
– Я не сказала тебе раньше, потому что боялась за тебя…
– Продолжай.
– В тот день, когда ты пришел, а я красила – я узнала, что Пол заморозил наши счета. У меня нет денег до тех пор, пока я не схожу в банк и, возможно, пока не встречусь с адвокатом. О, Боже, мне придется обратиться к адвокату. У нас есть счета, кредиты на авто, счета на оплату. Мне нужно выяснить, что делать с этим всем теперь, когда его нет. Наша аренда …
– Успокойся. Сделай вдох, Чарли.
Нейт снимает ремень безопасности и садится рядом со мной прежде, чем я следую его инструкциям. Я чувствую тепло его рук, когда они охватывают моё лицо. Всё, что я могу делать, чтобы не исчезнуть в суматохе предстоящих дел – думать о том, какие теплые у него руки.
– Сегодня ничего не нужно делать. Я помогу тебе пройти через всё это.
Я знаю, мой мозг это знает, но я не могу остановить нарастающую панику. Что скажут люди? Что скажет его адвокат? Оставил ли Пол завещание? Рассказал ли он кому-то мои секреты, наши секреты?
Внезапно губы Нейта сталкиваются с моими, его рот приоткрыт, а язык вторгается в мой рот. Хоть я и шокирована, моё тело знает, чего хочет, и Нейт всегда был на первом месте в том списке желаний. Мой рот, руки и тело сами по себе голодно уходят с головой в него, упиваясь страстью, которую Нейт преподносит мне. Это было быстро и несправедливо, что он лишал меня большего, но когда его рот перестает ласкать меня, а мои веки, дрожа, поднимаются, чтобы посмотреть в его красивые зеленые глаза, я отчетливо вижу.
– Ты со мной сейчас?
Всё, что я могу сделать – кивнуть.
– Что мне с тобой делать, а? Когда же до тебя дойдет, что ты не одна в этой ситуации?
Я улыбаюсь и глажу его руки, всё еще лежащие на моём лице, когда он продолжает.
– Я больше не хочу, чтобы ты справлялась со всем в одиночку так же, как и не хочу продолжать свою жизнь в одиночестве.
– Не хочу, чтобы ты бросил меня.
Лицо Нейта искажает гримаса, и он сжимает моё.
– Ты всё еще не поняла. Я. Никогда. В. Жизни. Не. Брошу. Тебя! Никогда.