Революция муравьев
Шрифт:
– На помощь! Полиция!
В больших городах полиции не дозваться, приезжала она не скоро: не хватало сотрудников. Личная безопасность граждан была не на высоте.
Три денди не торопились. Решив не сдаваться, Жюли прибегла к последнему средству: наклонив голову, она бросилась вперед. Ей удалось обогнуть двоих врагов, а Гонзага она схватила руками за голову, приблизила к нему свое лицо, как для поцелуя, и лбом ударила в нос. Раздался звук, похожий на треск раскалываемого сухого дерева. Как только он прижал руку к своему
Жюли всегда знала, что половой член – это не сильное, а слабое место.
Если Гонзаг временно выбыл из схватки, то его товарищи – нет, и они схватили Жюли за руки. Она стала вырываться, во время борьбы ее рюкзак упал на землю и из него выскользнула «Энциклопедия». Жюли ногой попыталась дотянуться, чтобы впихнуть книгу обратно, и один из мальчишек понял, что это важная для Жюли вещь. Он наклонился и поднял книгу.
– Не трогай! – закричала Жюли, в то время, как третий приспешник, не обращая внимания на ее усилия высвободиться, заламывал ей руки за спину.
Гонзаг, еще морщась, но уже улыбаясь, что означало «ты мне даже больно не сделала», завладел сокровищем девушки.
– Эн-цик-ло-пе-ди-я от-но-си-тель-но-го и аб-со-лют-но-го зна-ни-я... том III, – прочел он. – Это что же такое? Прямо учебник по черной магии.
Самый сильный крепко держал ее, двое других листали книгу. Они наткнулись на кулинарные рецепты.
– Черт-те что! Девчоночьи штуки! Дурь! – воскликнул Гонзаг и отшвырнул в водосток колдовскую книгу Эдмонда Уэллса.
«Энциклопедия» каждому представлялась разной.
Быстро ударив здоровой пяткой по пальцам ноги своего мучителя, Жюли на секунду высвободилась и успела подхватить книгу, прежде чем та скатится в водосточный желоб. Но три мальчика уже навалились на нее. Она била кулаками куда попало, хотела расцарапать им лица, но ногти у нее были короткие. Ей оставалось одно естественное оружие: зубы. Жюли вонзила острые резцы в щеку Гонзага. Потекла кровь.
– Ведьма меня укусила. Держите, – прорычал ее палач. – Привяжите её!
Носовыми платками мальчики привязали Жюли к фонарному столбу.
– Ну, ты мне за это заплатишь, – пробормотал Гонзаг, потирая кровоточащую щеку. Он достал из кармана нож и щелчком обнажил лезвие.
– Теперь я тебя порежу, лапочка! Жюли плюнула ему в лицо.
– Держите ее как следует, ребята. Я ей сейчас выгравирую несколько геометрических символов, они ей помогут математику повторять.
Желая продлить удовольствие, Гонзаг разрезал снизу доверху длинную юбку Жюли, вырезал квадратик из материи и сунул его в карман. Нож приближался с невыносимой неторопливостью.
«Голос тоже может стать оружием, причиняющим боль», – учил ее Янкелевич.
– ИИААААИИИИИИИАААА...
Она
– Надо было ей глотку заткнуть, чтобы не мешала спокойно работать, – сказал один из них.
И они быстро затолкали ей в рот шелковый шарф. Жюли в отчаянии тяжело дышала.
Вечерело. Зажегся фонарь: это подействовал фотоэлектрический элемент, чувствительный к изменению освещения. Свет не встревожил мучителей девушки. Они стояли в его лучах и играли ножом. Лезвие находилось на уровне коленей. Гонзаг прочертил им горизонтальную линию на тонкой коже девушки.
– Это тебе за удар по носу.
– Сделай вертикаль, чтобы получился крест.
– Это за удар в пах.
Третий разрез на колене в том же направлении.
– За укус в щеку. И это только начало.
Нож стал медленно подниматься вверх по юбке.
– Я тебя разделаю, как лягушку на биологии, – объявил Гонзаг Жюли. – Я отлично знаю, как это делается. У меня двадцать баллов из двадцати возможных, помнишь? Нет. Ты не помнишь. Плохие ученики уходят с урока до звонка.
Он еще раз щелкнул лезвием ножа, выдвигая его еще дальше.
В ужасе Жюли задыхалась, казалось, она сейчас потеряет сознание. Она вспомнила о том, что «Энциклопедия» советовала в случае неотвратимой опасности вообразить над головой шар и мысленно постепенно проникать в него всеми своими членами, пока реальное тело не станет пустой, бездушной оболочкой.
Теория отличная, можно представить себе все, что угодно, спокойно сидя в удобном кресле, но трудно применить ее на практике, когда ты привязан к металлическому столбу и подонки атакуют тебя!
Возбужденный красотой беззащитной девушки, самый здоровый парень из троицы тяжело дышал ей в лицо и ласкал ее длинные, черные, шелковистые и мягкие волосы. Дрожащими пальцами он коснулся прозрачной белой шеи, на которой пульсировали вены.
Жюли забилась в своих путах. Она еще могла вынести прикосновение предмета, даже лезвия ножа, но ни в коем случае не человеческого тела. Глаза ее расширились. Она вдруг покраснела. Тело ее затрепетало и, казалось, готово было разорваться на части. Она шумно дышала носом. Толстяк отступил. Нож остановился на полпути.
Самый здоровый уже такое видел.
– У нее приступ астмы, – объявил он.
Парни отступили, напуганные зрелищем мучений, которые не они причинили. Лицо девушки стало пунцовым. Она так рвалась, пытаясь высвободиться, что готова была изранить себе кожу.
– Оставьте ее, – произнес чей-то голос. Длинная трехногая тень возникла на входе в тупик.
Обидчики Жюли обернулись и узнали Давида. Третьей ногой была трость, помогавшая ему при ходьбе, у него был юношеский спондилоартрит.