Революция муравьев
Шрифт:
Мак-Явель показал Максимильену, как сообщить племени о выгоде сооружения стен из самана, глиняного кирпича, и изготовления вил с наконечниками, закаленными огнем. Конечно, на экране происходила лишь имитация, но при каждом вмешательстве Максимильена деревня действовала все активнее, сено складывалось в риги, первопроходцы отправлялись строить соседние селения, и – знак процветания – население увеличивалось.
В этой игре после каждого политического, военного, сельскохозяйственного или промышленного нововведения достаточно было нажать кнопку «время», и проходило десять лет. Максимильен
Максимильену удалось создать маленькую цивилизацию, которую он направил по пути развития искусств в египетском стиле. Он даже сумел построить пирамиды. Игра, кстати, убедила его в пользе создания памятников, возведение которых раньше представлялось ему бессмысленной тратой денег и сил. Памятники создают культурную самобытность народа. Более того, они привлекают интеллектуальную элиту соседних народов, играют роль символа и сплачивают вокруг себя членов общества.
Увы! Максимильен не создал гончарного промысла и не предусмотрел резерва зерна в герметично закрывающихся сосудах. Продуктовые запасы его народа сожраны насекомыми типа долгоносиков. Ослабленная голодом армия не смогла отразить нападение агрессоров – нумидийцев, пришедших с юга. Надо приниматься заново.
Игра начала ему нравиться. Детей нигде не учат тому, что гончарный промысел жизненно необходим. Цивилизация может погибнуть из-за того, что не обзавелись плотно закрытыми кувшинами, защищающими продукты от долгоносиков или мучных хрущаков.
Все виртуальное «население» Максимильена, почти шестьсот человек, умерло, но его советчик Мак-Явель сообщил ему, что можно начать новую партию игры с новым населением. В «Эволюции» вам давалось право на черновые цивилизации, для тренировки.
Прежде чем нажать на кнопку, которая запустит игру, комиссар посмотрел на изображенную на маленьком цветном экране широкую долину с двумя покинутыми пирамидами. Он задумался.
Пирамида не была безобидной постройкой. Она была серьезной проблемой.
Что же таила в себе настоящая пирамида из леса Фонтенбло?
43. «КОКТЕЙЛЬ МОЛОТОВА»
Тихая пристань. Жюли, порядочно поплутавшая на обратном пути, теперь удобно полулежала под одеялом в своей постели и читала «Энциклопедию относительного и абсолютного знания». Она хотела понять, о какой именно революции говорил этот Эдмонд Уэллс.
Мысль писателя была ей неясна. Он говорил то о «революции», то об «эволюции», но всегда «без насилия» и «без показухи». Он хотел изменить менталитет людей незаметно, почти тайно.
Все это было по меньшей мере противоречиво. Революциям было посвящено много страниц, и нужно было еще немало их перевернуть, чтобы наконец выяснить, что ни одна из них ни к чему не приводила. Как будто революция роковым образом либо проигрывала, либо загнивала.
Жюли заметила также, что каждый раз, открывая книгу, она находила что-нибудь
«Наконец-то практические советы по совершению революции», – подумала она. Эдмонд Уэллс давал точный вес ингредиентов «коктейлей». Оставалось только приготовить.
Она почувствовала боль в помертвевшем колене. Приподняла повязку и осмотрела рану. Она чувствовала каждую косточку, каждую мышцу, каждый хрящ. Никогда еще ее колено не было таким существующим. Она громко произнесла:
– Здравствуй, мое колено. И добавила: – Это старый мир сделал тебе больно. Я отомщу за тебя.
Жюли пошла в кладовку, где лежали продукты и садовые инструменты. Она нашла там все необходимые составляющие для изготовления зажигательной бомбы. Взяла стеклянную бутылку. Налила в нее хлорат натрия, бензин и остальные химические вещества. Шелковый шарф, украденный у матери, послужил пробкой. «Коктейль» готов.
Жюли прижала к груди свою маленькую самодельную бомбу. Кто сказал, что крепость лицея никогда ей не сдастся?
44. ВРЕМЯ ПЕСКОВ
Они обессилены. Разведчики уже давно ничего не ели и начинают испытывать первые муки от недостатка влаги: усики костенеют, сочленения лапок теряют подвижность, глазные яблоки покрываются пленкой пыли, но нельзя тратить слюну, чтобы их промыть.
Тринадцать разведчиков спрашивают у песчаной ногохвостки дорогу к большому дубу. Не успевает та ответить, как они съедают ее. Бывают моменты, когда сказать «спасибо» становится непосильной роскошью. Разведчики обсасывают даже сочленения лапок насекомого, лишь бы не упустить ни одной молекулы влаги.
Если пустыня простирается еще далеко, они погибнут. 103-й уже с трудом переставляет лапки.
Чего бы они не отдали сейчас за полкапли росы! Но уже несколько лет, как температура на планете взмыла ввысь стрелой. Весной жарко, летом – невыносимый зной, осенью тепло, и только зимой еще немного чувствуются холод и влажность.
К счастью, разведчики знают, как надо идти, чтобы при этом не страдали концы лапок. Это изобретение муравьев из города Йеди-бей-накан. Надо двигаться, используя всего четыре лапки из шести, а потом их поменять. Таким образом, у тебя всегда есть в запасе две свежие, оправившиеся после жгучей земли лапки.
103-й, всегда интересовавшийся новыми породами, восхищается акарьенами, крошечными паучками, этими «насекомыми из насекомых», спокойно живущими в пустыне вдали от своих врагов. Во время жары они зарываются в землю, а когда наступает прохлада – вылезают на поверхность. Муравьи решают подражать им:
«Они для нас такие же крохотные, как мы для Пальцев, тем не менее в этом испытании они учат нас выживанию».
103-й лишний раз убеждается, что не стоит презирать ни превосходящие вас, ни уступающие вам размеры.