Рейд
Шрифт:
– Я вижу, у вас проблемы, лейтенант. Я знаю, где осталось место – в постирочной.
Постирочная – это раковина, используемая и для умывания, и – при случае – для облегчения тошноты. Для себя Бредли растянул дополнительную койку, найдя свободное место у потолка.
Он растет в моих глазах. Это его первый полет, он немногим больше моего знает о корабле, однако сумел предвидеть трудности и предпринял необходимые действия.
– Здесь особо не заспишься.
Когда на корабле появится собственная гравитация,
– Похоже. Это единственная на корабле раковина. Есть и свои плюсы – тебе не придется ни с кем делиться.
– Меня подмывает психануть, но боюсь, что это вернейший способ испортить репутацию.
Двое солдат, подчиненных Бредли, смотрят на меня каменными глазами, ожидая дальнейших действий.
– Верно. – Он переходит на шепот. – Старик говорит, что наблюдать за новыми офицерами – их любимый вид спорта.
– Значит, мы с тобой против всего мира. Спасибо тебе. В следующий раз, если он будет, не стану изображать туриста.
– Все дело в долгом перерыве. Инстинкты притупляются. Это сразу заметно.
На любимую мозоль наступил. Я взял себя в руки и ответил так:
– Лучше бы они поскорее вернулись, эти инстинкты. Я не собираюсь вечно быть бедным родственником на пиру.
Наблюдатели исчезли. Первое испытание пройдено.
– Старик говорит, что первое впечатление решает все. Половина экипажа друг с другом не знакомы.
– До конца патруля мы все познакомимся намного ближе, чем нам бы хотелось.
– Эй, лейтенант! – кричит кто-то из люка в оружейный отсек. – Старик вызывает тебя в «О-один».
«О-1». Это операционный отсек. «О-2» – оружейный. И так далее. Я кидаю вещи в свою койку и направляюсь к командиру, цепляясь руками за приделанные к килю крючья. Когда мы перейдем в рабочий режим, на них будут вешать койки и рюкзаки.
Проходить через люки в паразитном режиме противно даже в условиях такой слабой гравитации. Как обезьяна, цепляешься за приваренные над головой брусья. В рабочем режиме они станут лестницей, ведущей к килю.
– На кол бы посадить конструктора этого монстра!
– Не ты первый, – говорит Яневич. – Но этот сукин сын перешел в ту фирму.
– Как?
Яневич улыбается, глядя на мое выражение лица.
– Поэтому-то мы так и лезем вон из кожи. Не знал, что ли? Мы не сможем наложить руки на этого гаденыша до тех пор, пока не выиграем воину. Только тогда мы начнем спорить, кто что раньше с ним сделает. Если хочешь принять участие, подай заявку в письменном виде. Только не рассчитывай, что на твою долю много останется.
– Можно было все это получше организовать.
– Несомненно. На самом деле корабль проектировал компьютер. Говорят, чертову ящику забыли сказать, что на борту будут люди.
– Командир посылал за мной.
– Не ради поручений, а чтобы предложить тебе посмотреть вылет, ты ведь хотел. Уже отправляемся. –
– Так себе зрелище.
Пеленг и склонение камеры мне ничего не говорят. Камера передняя. Тогда должна быть видна стена гавани, а вместо этого на экране какая-то темная арка и лишь совсем крохотный кусочек стены. Он ослепительно ярок на фоне тьмы.
Высоко на стене, на краю черной арки, крохотная фигурка в скафандре для внешних работ семафорит руками. Интересно, что ему или ей надо? Боюсь, что мне это так и останется неизвестно. Еще одна тайна Тервина.
Воинственный звук марша на валторнах прорезает отсек.
– Приглушить эту муть! – кричит Старик.
Музыка становится еле слышной.
Черт! Есть ли пределы моей человеческой тупости? Мы же двинулись, выходим из гавани! Эта темная арка – открытый космос. Корабль-носитель выползает из задней части пищеварительного тракта Тервина.
– Не тратят зря ни минуты, – бормочу я.
– Извините, сэр? – вопросительно взглянул мой сосед слева. Специалист по детектированию тахионов, как я вижу.
– Мысли вслух. Задумался, какого черта я здесь делаю.
Узнаю музыку валторн. «Уходящий корабль». Никогда раньше не слыхал такого исполнения, но мне говорили, что какой-то придурок придумал текст и новое название к старинному маршу. Так появился официальный боевой гимн клаймеров.
Рвемся в бой изо всех мы сил. Радости дебила.
Кто-то во внутреннем круге читает мои мысли и начинает подпевать. Вот это настоящий «Уходящий корабль», тот вариант, что распевали пьяные солдаты в развалинах. Откуда-то раздается командный голос:
– Роуз, заткнись.
Этого голоса я не знаю. Кто-то пока незнакомый.
Закрыв глаза, я пытаюсь представить себе вылет корабля глазами наблюдателя, стоящего на стене огромного туннеля. Через несколько часов после начала возни на корабле-носителе люди, толкаясь, заползают внутрь. Вскоре с корабля-носителя докладывают, что экипажи клаймеров на месте, все люки задраены и проверены. Люди ползают по телу корабля-носителя, освобождая причальные концы, стараясь их не повредить. Лебедки на стенах туннеля сматывают веревки.
Из карманов на стене туннеля появляются маленькие космические буксиры и цепляются за толкательные штанги, просунутые между прилипшими к носителю клаймерами.
За ними со скрежетом смыкаются двери, одна за другой. Издали кажется, что сходятся зубы в челюстях великанов. Инфразвук сотрясает астероид.
Теперь закрывается еще один ряд дверей. Эти тоже плотно смыкаются, только выходят они из девой и правой стен. Утечка атмосферы из туннеля минимальна. Избыточность во всем – аксиома военной технологии.