Рейхов сын
Шрифт:
Бой шел уже четыре часа, то затихая, когда англичане откатывались от позиций батальона, то разгораясь с новой силой, когда упорные «лайми» шли в атаку на егерей.
Все началось с того, что наблюдатели, около полудня, засекли пару Daimler Scout Car, приближающихся к перевалу по дороге. Британские бронеразведывательные машины двигались осторожно, ожидая, видимо, какой-то подлянки, однако немцы оказались тоже не лыком шиты - позиции батальона были прекрасно, насколько это возможно было за такой срок, замаскированы, все три горных орудия ( всеготри, по определению Шранка) и румынская пушка надежно укрыты, а делать
Следующие минут двадцать рота фон Берне, включая и Генку, заталкивала трехтонные автомобили в горку, за укрытия, чтобы не демаскировать батальон перед противником. Затем из «Даймлеров» были извлечены пулеметы «Brno Enfield», они же «Bren», и четыре тела англичан. Пулеметы, вместе с боекомплектом, командование приказало использовать по назначению, а погибших - похоронить.
– И, смотрите у меня, не перепутайте!
– хохотнул тогда Шранк.
В похоронную команду отрядили и Генку, хотя тот едва сдерживал позывы к рвоте при виде недавно таких живых и полных надежд, а теперь мертвых и холодных молодых парней, которые лично ему, Геннадию Кудрину, ничего плохого не сделали. Однако Фишер похлопал его по плечу, и сказал:
– Парень, мне все равно, будешь ли ты блевать сейчас. Главное - чтоб ты не делал этого во время боя. Так что давай, бери вон того за левую ногу, и потащили. Может и нас кто-нибудь также похоронит.
Завтрак, впрочем, Генке удалось удержать в себе. Да и было б, если честно, чего удерживать - кусок хлеба, грамм эдак в четыреста, да кружка кофе без сахара, вот и весь завтрак. (26) Все уже давно переварилось молодым растущим организмом.
Едва похоронная команда управилась со своей скорбной задачей (долбить породу, конечно, никто не стал, тела просто завалили камнями - зато очень качественно завалили, никакому зверью до погибших англичан было не добраться), как вновь прозвучал сигнал тревоги. На дороге, в сопровождении легкого танка, каковым его считали англичане, а на деле-то бронеавтомобиля «Гай», появилось десять бронетранспортеров Universal Carrier. Генка, подхватив свой MP.41, тоже рванулся на позиции, однако был удержан мощной рукой оберфельдфебеля.
– Куда?
– мрачно поинтересовался тот.
– Давай к наблюдателям. Навоеваться успеешь.
Постом наблюдения сегодня командовал фаненюнкер Ортруд, немедленно вручивший парню бинокль, определив ему сектор наблюдения, и отправив одного из освободившихся, с прибытием Гены, бойца к основной массе товарищей, готовящихся встретить очередную партию врагов.
Конечно, наступление полусотни бойцов на позиции окопавшегося батальона егерей, это очень оптимистично, но, с другой стороны, откуда вообще англичанам было знать, что впереди кто-то есть?
В общем-то, разгром и этой колонны больше всего напоминал избиение младенцев. Броня «Носителей Брена» была даже не особо и противопульной-то, не говоря уж о том, чтобы удержать T-Patrone ружья Pz.B.38, пробивавшего их насквозь. С «Гаем», правда, пришлось повозиться - танк встал только после шестого попадания, а до девятого еще и продолжал отстреливаться, - но управились и с ним. Остатки засевшей за своими бронетранспортерами полуроты обошел по фланга и закидал гранатами взвод фельдфебеля Шварца.
– Отбились?
– наивно поинтересовался Генка.
– Сильно сомневаюсь, парень.
– мрачно ответил Ортруд.
– Самое интересное сейчас как раз и начнется.
«Интересное» началось, и впрямь, довольно скоро. Как ни быстро были разгромлены англичане, послать в эфир призыв о помощи они успели, и уже через двадцать минут после окончания боя, над позициями немцев появились два бомбардировщика-разведчика Bloch MB.170.
Французов встретили дружными очередями всех трех зенитных пулеметов после чего их экипажи, разочаровавшись в германском гостеприимстве, сбросили свои шестнадцать сорокакилограммовых бомб, пару раз полоснули из турельных пулеметов, да и развернулись восвояси. Вреда от их действий не было ровным счетом никакого, хотя одна из авиабомб и взорвалась в опасной близости от наблюдательного поста, заставив Генку в испуге вжаться в камень.
Чего уж там такого углядели французы было неизвестно, однако еще через четверть часа в гости пожаловали шесть Armstrong Whitworth A.W.38 Whitley (во главе с целым комэском, винг коммандером RAF Уэлсли, чего егеря так и не узнали). Двухмоторные британцы отбомбились тоже не слишком удачно - мешали горы, низкая облачность и заградительный огонь из всего, что было под рукой, включая майорский «Вальтер». Стрелял из своего пистолета-пулемета и Генка, разрядив целых две обоймы, хотя сильно сомневался, что хоть куда-то попал.
Был ли огонь с земли успешным, сказать трудно. Из всех заходивших на цель средних бомбардировщиков, да и то, уже отбомбившись, задымил только один, да и тот благополучно ушел на втором, неповрежденном моторе, но поразить позиции горных стрелков им практически не удалось - лишь две бомбы упали непосредственно на егерей, вырвав из строя убитыми и тяжело ранеными двенадцать человек. Невеликие потери для батальона, конечно, но Генка в ту сторону старался не глядеть, полностью сосредоточившись на служебных обязанностях. Убитые близким взрывом авиабомбы - штука на вид малоаппетитная.
Ну а еще позже, как говаривал их учитель труда в интернате, «началось в колхозе утро». В смысле - с южного направления поперли британская пехота и бронетехника.
Врагов было много. Очень много. Фаненюнкер едва не осип, постоянно докладывая Шранку по полевому телефону обо всех их перемещениях, обходах, маневрах, а у Генки, от непрерывного глядения в бинокль начали слезиться глаза.
Единственным, что пока еще спасало батальон от полного уничтожения, была относительная узость перевала, не дававшая развернуться английским танкам, чтобы задавить немцев массой. Да и далеко не линкоровская броня легких танков тоже удерживала вражеское командование от необдуманных поступков.
Глухо рявкали горные пушки, тявкали с обеих сторон минометы, гагахали танковые орудия, трещали без умолку пулеметы и сухо кашляли винтовки. Англичане, укрываясь то в складках местности, то за подбитой бронетехникой, тем не менее все ближе и ближе подбирались к позициям обороняющихся, а доползшие наконец до поля боя «Матильды» медленно, но уверенно двигались вперед, не обращая никакого внимания на огонь противотанковых ружей и сорокасемимиллиметровки. Двух оставшихся горных орудий эти танки тоже не особо-то опасались, как и единственного уцелевшего, к этому времени, румынского бронеавтомобился, периодически выползавшего из укрытия, полосовавшего наступающих короткими очередями, и вновь прятавшегося.