Рейз
Шрифт:
— Lyubov moya, ты нужен мне внутри меня, — простонала Киса, направив руку вниз, чтобы обернуть ее вокруг моего члена и подвигать вверх-вниз. Откинувшись назад и присев на пятки, я запрокинул голову и прошипел сквозь зубы. Мои яйца стали тяжелыми, пока она проделывала это со мной снова и снова, но когда я почувствовал влажное прикосновение к головке члена, мои глаза распахнулись, и в теле напрягся каждый мускул.
Из груди вырвалось низкое рычание, я посмотрел вниз, и увидел Кису, стоящую на четвереньках, ее поднятую вверх задницу и полные губы, которые она обернула вокруг моего члена
— Киса, — простонал
Из Кисы вырвался стон, ее спина выгнулась, она продвинулась вперед, чтобы взять мой член еще глубже в свой горячий рот, сколько смогла, пока головка не задела заднюю стенку горла. Тепло начало разливать по моему телу, вдоль бедер к коленям, и я знал, что если Киса продолжит сосать мой член, то очень скоро я кончу.
Прищурив глаза, я не поддался соблазну взять свою женщину, кончив ей в рот и заставляя глотать сперму. Вместо этого я оттолкнул ее, заметив, какими блестящими были эти полные красивые губы, насколько светящимися выглядели ее голубые глаза, когда она подняла их и посмотрела на меня с самым прекрасным выражением лица.
Слова застряли в горле, я толкнул ее на спину, чтобы она легла на одеяло. Я закрыл глаза, вспоминая себя в этом же положении много лет назад, когда нервничал и был неопытным, но чувствовал себя соединенным с Кисой, и, вспоминая, как дрожали мои руки, когда я вошел в нее и взял ее девственность.
— Малыш, посмотри на меня. Держи свои глаза открытыми, когда собираешься любить меня. В этом нет ничего плохого, только хорошее между нами, — прошептала Киса. Я сделал, как она просила, и чтобы оказаться над ее хрупким телом перенес свой вес на руки. Я надавил бедрами, чтобы протиснуться между ее ног, пока головка члена не уперлась в горячую щель.
Руки Кисы блуждали по моей спине, напрягшимся рукам, шее, волосам. Ее прикосновения почти добили меня, и когда я посмотрел сверху вниз, то все казалось правильным. Это была моя женщина, моя Киса-Анна, половинка моей души.
Опускаясь на нее и уперевшись локтями, я прошелся кончиком носа по ее щеке, вдыхая запах, затем — по волосам, останавливаясь около ее уха.
— Я помню, как взял тебя тут, на этом пляже. Помню наш первый раз. Мы были совсем юными, возможно, подростками? Я не знаю. Но я прокрался в твой дом, забрал тебя и привел сюда, в нашу бухту. Мы целовались, и это стало чем-то большим. И тогда ты спросила, стану ли я твоим, — по лицу Кисы бежали слезы, я потерся головой об ее щеку. — И я ответил, что «да».
— Рейз, — она плакала, и ее дыхание было сбивчивым.
От ощущения чего-то неправильного я замер.
Выражение лица Кисы сменилось с удовольствия на беспокойство:
— Рейз? Что случилось?
Как только она произнесла мое имя, я понял, что не так.
Рейз… Рейз, Рейз, Рейз…
Рука Кисы пробежала по моим волосам.
— Рейз, — прошептала она снова, а я схватил ее за запястье, удерживая его, ее голубые глаза расширились от шока. — Рейз, что…
— Нет! — произнес я сквозь зубы. — Не называй меня так!
Лицо Кисы стало бледным.
— Почему?
Почему?
Почему?
— П-потому что это не мое имя. Я — не узник под номером 818. Я не… Я не Рейз.
Мою грудь сдавило, словно я не мог дышать. Я отпустил запястье Кисы, чтобы провести по своей грудной
— Ре… — Киса замолчала, а затем соединила свою руку с моей и поднесла ее к губам, чтобы поцеловать. — Почему тебя так назвали?
Я посмотрел в сторону моря, задумавшись, что слишком многое не помню:
— Чем лучше я обучался драться, — ухмыльнувшись, произнес я, — убивать, тем сложнее меня было остановить. Раз за разом я становился лучше и лучше, больше и быстрее своих противников, которые противостояли мне. Из-за них я становился только прочнее. С лезвиями на моих кастетах я был неудержим. Охранники шутили, что я стираю с лица земли своих противников. Вот так слово «рейз» (Прим. перевод. raze — соскребать, разрушать до основания, скользить по поверхности) и закрепилось, а потом охранник сделал тату на моей спине, чтобы угодить толпе, которая могла бы выкрикивать его, когда я входил в клетку.
Я заморгал, чтобы вернуться в реальность из воспоминаний. Затем снова перевел взгляд на мою Кису:
— Поэтому мне не хочется, чтобы ты произносила это слово. Ты не относилась ко мне как охранники или те люди.
— Нет, и никогда не буду. Тебя обидели, но больше никто не посмеет, малыш.
Упершись руками поверх головы Кисы, я наклонился и сказал:
— Я хочу, чтобы ты назвала меня по имени. Моим настоящим именем.
Беспокойное выражение лица Кисы, наконец, сменилось пониманием, ее глаза снова наполнили слезы, и она кивнула:
— Ты… ты хочешь, чтобы я называла тебя… Лука, — прошептала она осознанно, и, услышав, что за имя слетело с ее губ, я обнял ее, прижимая к себе.
Мой член стал еще тверже, но этого было недостаточно.
— Повтори, — потребовал я хрипло, Киса сглотнула, развела ноги шире, обвивая их вокруг меня, и приставил член к своей киске.
Как только я протолкнул головку в ее вход, Киса обернула руки вокруг моей шеи и приблизила рот к моему уху. Мы оба застонали, я вводил в нее сантиметр за сантиметром.
Киса подначивала меня, двигая бедрами. Я ощущал над ухом ее теплое дыхание:
— Лука, — стонала она, — люби меня… мой Лука.
И тут меня словно прорвало, я взревел и со всей силой начал толкаться вперед, проскальзывая в Кису, наполняя ее, пока она кричала мое имя. Лука. Она выкрикивала его снова и снова.
Лука, Лука, Лука…
На этот раз я сделал ее своей, не было никаких мыслей — только ощущения. Впервые за все время я действительно чувствовал это. Мое горло душили многие эмоции, которые я чувствовал. Я так долго блокировал их, держал в себе так долго, что теперь не знал, как бороться с этим. Поэтому я сосредоточился на том, что был внутри женщины, от которой исходили стоны, пока я прижимал ее набухший клитор, и мой член задевал какое-то место внутри нее, что от этого она сходила с ума.
Ее твердые соски касались моей влажной груди, и каждый раз, как я толкался вперед, Киса задыхалась от трения, от чувства, что мой член наполняет ее, указывая ей, кому она принадлежит.
— Лука, мой Лука, — стонала она мне прямо в ухо, и каждый слог, слетающий с ее губ, заставлял меня толкаться дальше и дальше, работать бедрами быстрее и быстрее. — Ты вернулся ко мне…
— Киса, — сказал я с напряжением в голосе, чувствуя, что мои яйца натянулись почти до боли. — Я собираюсь кончить, solnyshko…