Rise

Natty_M

— Абсолютно. Я мог что-то делать, когда понял, как я заблуждался в Лорде, мог пойти к Дамблдору хотя бы, передавать какую-то информацию вам, мог пытаться объяснить другим, что они неправы. Но я ничего этого не сделал. Вместо этого я искал себе оправдания, пытался найти подтверждения правоты серого гада, а потом и просто перестал вообще что-либо замечать. Я боялся. За свою жизнь и жизнь родителей… — я замолчал, это все звучало как жалкие оправдания.

— Уже ничего не изменишь. Когда именно ты поменял свои взгляды на жизнь?

— Довольно скоро после того,

как принял метку. Все, что творили другие Пожиратели, было отвратительно. Я жил в кошмаре. А потом я начал наблюдать за вами более пристально. Вы были будто из другого мира. Я еще долго сомневался в вашей правоте, но в конце концов это стало неоспоримо.

— Хм… Понятно, — она ненадолго задумалась. — Не думала, что когда-то буду более-менее нормально с тобой разговаривать. Ты меня удивил, Малфой.

— Сюрприз… — вяло промямлил я.

— Ты стал более искренним, — сказала Гермиона.

— Наверное, это потому, что в глубине души я чувствую себя обязанным тебе. Вы спасли меня. И у меня давно не было подходящего собеседника, чтобы выговориться, — сказал я вслух, а про себя добавил: “Или виной всему был выпитый огневиски”.

— Ты мне не обязан. Это была ответная услуга. Ты ведь не сдал Гарри тогда… — она вздрогнула.

— Страшно вспоминать о том времени, да?

— Да. Слишком плохие воспоминания, — она слегка поморщилась.

Мне оказалось интересно с ней беседовать. Опьянение немного расслабило, общие плохие воспоминания давали возможность понять друг друга, похоже, нам обоим хотелось поговорить.

— Так зачем тогда приехала? — с удивлением спросил я. — Тут все напоминает о войне.

— Какая тебе разница, зачем я приехала?

— Да просто любопытно. Мы же, вроде бы как, больше не враги, да? — не думаю, что она стала бы вообще со мной разговаривать, будь я все еще ей противен.

Она направила на меня сосредоточенный взгляд карих глаз, будто пыталась прочесть мысли.

— Не враги. Просто странно это, — она притихла, а потом вздохнула и продолжила, — я сомневалась, стоит ли сюда ехать. Но профессор… то есть директор МакГонагалл очень просила. Она хочет, чтобы я преподавала трансфигурацию с нового учебного года.

— Преподавала? Не рановато ли тебе? — с удивлением спросил я.

— В самый раз, — ответила Гермиона. — Седьмой курс я закончила экстерном, сдала ЖАБА в Министерстве, они не смогли мне отказать, и уехала во Францию, где училась больше года у одного известного мага, специализирующегося на трансфигурации и чарах. Так что я без проблем могу преподавать.

— Ничего себе, Грейнджер, — пораженно сказал я. — У тебя столько возможностей для работы, а ты приехала в Хогвартс? Да тебе, небось, и не обязательно работать, денег-то у героини войны немало должно быть.

— Давай не будем о богатствах. Не я виновата, что у тебя нет денег, так что не надо язвить, — вспылила Гермиона. — Я не собираюсь бездельничать, это не в моем характере.

— Да, я уже понял, — пробормотал я. — Я бы тоже рад не бездействовать, но передо мной закрыты все двери, в отличие от тебя. И да, я помню, что сам виноват. Я

давно это понял, и не надо каждый раз об этом мне напоминать!

— Ладно, закрыли эту тему. Я еще не приняла окончательное решение, хотя Минерва, кхм, то есть директор МакГонагалл, очень настаивает. Она дала мне время подумать до утра. Потому я и оказалась здесь, — она обвела рукой зал, — хотела подумать вдали от стен замка.

— Я вот тоже думал, да только ничего не придумалось. Что я могу теперь, когда я в таком состоянии, да еще и всеобщий враг?

— Не преувеличивай Малфой, решение всегда можно найти.

Я покачал головой.

— Я думал, мне поможет поездка сюда, но я ошибся.

— Как знать… — многозначительно проговорила Гермиона. — Может, тебе приснится решение твоих проблем. — Она, конечно, шутила, но мне было не до смеха, оба сна с ее участием оказались для меня очень значимыми.

— Собственно, мне уже пора идти спать, так что я тебя оставляю, Малфой. Спасибо за беседу. Это было не так страшно, как я могла предполагать.

— Доброй ночи, Грейнджер. Может, и тебе что полезное приснится.

Она кивнула мне и быстрой походкой ушла просить для себя комнату.

Я дождался, пока она скроется на лестнице, и заказал себе еще огневиски. Странный был вечер, уникальный. Я не говорил так много с посторонним человеком уже несколько лет. Тем более удивительно, что моей собеседницей оказалась Грейнджер.

До кровати я добирался с огромным трудом. Сил уже почти не было — слишком много за день пришлось колдовать, да и действие обезболивающего зелья уже давно закончилось, так что спина, казалось, разрывалась на части. Жалко, что нельзя было принимать зелья, снимающие боль, каждый день. К ним вырабатывалось привыкание, так что со временем они бы перестали помогать. Нужно было терпеть. Хоть это так надоело… С этими мыслями я и уснул, но сновидений в эту ночь так и не видел.

Утро ворвалось в сознание резким стуком в окно. Я приоткрыл один глаз, за окном сидела сова, которая, видимо, и была источником шума. Кому я понадобился в такую рань?! Я пошарил рукой под подушкой, нащупал волшебную палочку, и направил ее на окно:

— Алохомора! — рявкнул я.

Окно открылось, и маленькая рыжая сова впорхнула внутрь. Устроившись у меня на плече, она уставилась на меня своими круглыми глазами. Я осторожно отвязал от ее лапки письмо, она же нагло укусила меня за палец — видимо, обиделась, что долго пришлось ждать, пока я просыпался — и, ухнув, вылетела в окно.

Я тихо выругался и, перевернув конверт, прочитал, кто же мне его отправил. Письмо было от Грейнджер. Я торопливо разорвал конверт и начал читать.

Здравствуй, Малфой!

Не знаю, приснились ли тебе ответы на твои вопросы, но у меня появилась идея. Ты жаловался, что все двери для тебя закрыты, однако есть одна дверь, которую тебе готовы распахнуть. Директор МакГонагалл готова принять тебя на седьмой курс, чтобы ты закончил учебу в Хогвартсе и сдал ЖАБА. Думаю, это очень неплохое предложение, тебе точно будет чем себя занять весь будущий год.