Рисуко
Шрифт:
Перед глазами все вспыхнуло.
– Молодец, Рисуко, - сказал Братишка. – Ты приняла первую позицию. Хорошо. Начнем.
И он провел меня через все упражнение – танец – и, как всегда, я знала каждое движение до того, как предыдущее заканчивалось. Разве мы с Усако не повторяли за Ото-саном по утрам, сжимая ветки сосны или бамбуковые палки, пока он взмахивал мечом?
Я помнила, как мы стояли в тени низкой крыши возле кухни, как повторяли за ним. А Ото-сан притворялся, что не видит нас.
Братишка провел меня через
Братишка поклонился, и я поклонилась в ответ. Во мне словно бурлило серебро.
– Это, - сказал он, - мы называем Шестьдесят четыре перемены. Усвоишь эти позиции, и сможешь держать меч в равновесии, атаковать и нападать, оставаясь прикованной к своему центру. Каждая позиция сочетает пять элементов, две энергии. Все течет с первой позиции Двух полей, - он занял стойку, широко расставив ноги, меч был перед ним. – Ты должна врасти в землю.
Он обошел меня, поправил стойку кончиком меча, заставил встать чуть шире, согнуть колени, но не слишком сильно, показывая, как держать меч не слишком высоко и не слишком низко, поправил рукоять.
Удовлетворившись, он встал напротив меня и снова занял стойку.
– Дальше – Бутон бамбука, - он склонился в сторону правой ноги, меч поднял по диагонали от левой ноги к макушке. – Эта позиция позволяет перенаправить силу противника вниз без вреда для себя или меча, как юный бамбук ты трещишь и качаешься, но не ломаешься.
Если бы не его размер, он бы выглядел как бамбук в лесу с этим деревянным мечом в руках.
Я повторила за ним, и он снова поправил мою стойку.
– Последнее на сегодня – Ключ к Небесам, - он остановился передо мной, поднял правую ногу, согнув в колене, поднимая меч над головой, а потом опустил ногу и меч с грохотом.
Я уставилась на деревянный меч, что он остановил в ногте от моей груди.
Мы повторяли все движения. Я видела отца, исполняющего их. Но только смотреть со стороны…
Я стояла, руки снова дрожали.
– Рисуко, - сказал Братишка, отступив и показывая, что нужно повторить за ним. Я начала, но не смогла ничего сделать. Его большое лицо источало тепло, он ждал. Я сглотнула, ступила вперед и вяло ударила бамбуковым мечом.
Не знаю, почему, но при этом в голове возникло изображение курицы, которой Тоуми свернула шею. Ее странные демонические глаза смотрели в мою душу.
– Хорошо, - улыбнулся Братишка. – Еще раз.
Я повторяла движение – бросок и удар вниз – снова и снова, пока не начала ощущать его как работу на кухне: чик, чик, чик…
– Хорошо, - снова сказал Братишка. – Ты постаралась сегодня. Завтра – еще три позиции. А теперь тебе можно идти на кухню.
* * *
Позже на кухне в моей руке был один из длинных острых ножей, я резала дайкон, потому что, хотя я хотела двигаться, идти мне было некуда. Я думала о движениях танца Миэко. О том, как они ощущались
– Думаю, редиски хватит, Яркоглазая, - голос удивил меня, я вдруг поняла, что сделала, пока блуждала мыслями далеко. Гора нарезанного дайкона лежала на разделочном столе, как сугробы снега на ветках тсуги. Я испуганно подняла голову.
Лицо Ки Сана было серым, шрамы казались бледнее обычного.
– А…? – утром случилось столько, что я не знала, как закончить вопрос.
– Масугу станет лучше. Но ходить он сможет не скоро. Но вы со Змейкой постарались. И мой настой, конечно.
– Змейка?
– Ага. Я так зову Миэко. Красивая, как змея, спокойная и такая же опасная, если на нее наступить, да? – он подмигнул.
– О. А она еще…?
– Нет. Ушла в Убежище с остальными. Тут теперь только ты, госпожа и мужчины, - я, видимо, была встревожена, раз он вскинул руки. – Твой друг с лунным лицом, Аимару, остался с Масугу. Говорит с ним.
Я вспомнила пальцы Масугу на своем подбородке, его лепет.
Ки Сан улыбнулся.
– Думаю, он не просил Лунного пирожка выйти за него замуж. Хотя кто знает…
Кровь прилила к моему лицу.
– Хороший у тебя пояс, - он собрал травы с полочек и бросил в большой котел куриного рагу, что начал кипеть на огне.
– Ох, спасибо, Ки Сан-сан, - я подняла нож, который использовала, а потом опустила снова. Я отчаянно хотела забыть пояс и все, что он представлял – связь со смертью и всем, что бессмертно. – И что мы готовим на обед?
Он фыркнул.
– Мы? Я сварю настой и уйду к Масугу, - он улыбнулся мне. – Ты делаешь рис и подаешь с кусочками угря из кладовой. О. И редиска, - он указал на гору на разделочном столе.
– Я? – выдохнула я. – Одна?
– Ну, - сказал он, - теперь же ты посвященная. Я отправлю Лунного пирожка помочь тебе. Хотя, думаю, ему больше нравится говорить с Улыбчивой, да?
– Спасибо, Ки Сан-сан, - я была так рада, что буду готовить не одна, что не задумалась о его шутках над моими друзьями. У меня возник вопрос. – Ки Сан-сан? А они… Масугу-сан правда просил Миэко-сенсей выйти за него замуж?
Я видела, как дрогнули его плечи, но не опознала жест правильно.
– Я же говорил, Яркоглазая, о мужчинах и женщинах? Резня. Всегда, - только и сказал он.
* * *
Вскоре после того, как Ки Сан ушел с пряно пахнущим настоем, я оказалась посреди кухни с длинной палкой, которой Ки Сан прогонял крыс. Я держала его обеими руками, как меч. Как катану самурая.
Могла ли я? Могла стать такой, как Миэко и остальные? Как отец?
Я была в начальной стойке, ноги расставлены, меч передо мной в равновесии. Два поля. Я шагнула в сторону и вскинула меч, останавливая удар. Бутон бамбука.