Рисуко
Шрифт:
Я пришла с чаем, а Эми и Тоуми уже закончили мыть купальни и возвращались в комнату. Остальные уже, как обычно, храпели. Фуюдори, конечно, была в своей комнате, и я впервые ей завидовала.
– Твой чай, - я отдала чашку Эми.
Она покачала головой.
– Нет, спасибо. Я так устала, что он мне не понадобится.
Подавив недовольство из-за напрасного труда, я повернулась, чтобы отнести его на кухню. Тоуми преградила путь, скрестив руки.
– Где ты была, Мышка-чан? Подглядывала и вздыхала по лейтенанту?
Я
– Потерялась в снегопаде, когда выбросила мусор. Ветер меня запутал. А потом пришлось резать хохлатки, потому что кто-то украл маковый сок. Решила запить мак сакэ, Тоуми?
Я надеялась увидеть реакцию, но она растерянно уставилась на меня:
– Зачем мне маковый сок? Я хорошо сплю.
– Кто знает? А теперь прости, но мне нужно вернуть чашку.
Я покинула комнату и увидела тень, что двигалась к главным вратам. Не желая пересекаться с Масугу-саном или Миэко-сенсей, я побежала на кухню. Когда я вернулась в общежитие, Тоуми уже храпела. Я посчитала, что Эми тоже спит, ведь она засыпала так же быстро, как капля воды замерзала на сосульке.
Я повесила одежду рядом с огоньком, греющим комнату. Я дрожала, ведь не приняла горячую ванну и не прогнала холод из тела. Я устроилась на матрасе, зубы стучали, и моим товарищем была лишь тьма.
Я натянула покрывало до носа, но тут услышала голос Эми:
– Мурасаки?
– Да?
– Ты заблудилась? На обратном пути?
– А что не так?
– Обычно ты всегда знаешь, где ты.
– Не всегда, - пробормотала я. Часть меня хотела так все и оставить. – Но… не совсем. Я кое-что подслушала, потому задержалась.
– Задержалась? – она заерзала и повернулась ко мне. – Кто-то был возле Полной Луны. В такую ночь?
– Не совсем. В общем, я услышала и залезла…
– О, это все объясняет, - мы замолчали на миг. – Кто это был.
– Думаю… это был личный разговор, - мне было очень неловко, но я хотела рассказать Эми о том, что услышала. Мне нужно было понять, о чем там говорилось. – Я…
– Ну, - медленно сказала Эми, - можешь не рассказывать, если не хочешь.
– Не в том дело. Я…
Мы еще немного полежали в тишине.
– Думаю, это были лейтенант и Миэко.
Я повернулась к ней, глядя во тьме.
– Как ты поняла?
Со стороны Эми Тоуми пробормотала:
– Честно слово, я не брала редьку!
Мы с Эми захихикали, чего не было уже много дней. Она придвинула матрас ко мне.
– Ты дрожишь, - прошептала она.
– Я не успела искупаться. А снаружи холодно.
– Да, - она придвинулась еще ближе и притянула меня к себе одной рукой, согревая своим теплом.
– Спасибо.
– Пожалуйста, - вздохнула Эми. – Так это были Масугу-сан и Миэко-сан?
– Да. Думаю, они ссорились.
– Они не ладят
Так и было.
– Но он вроде сказал, что она пыталась его убить, - я рассказала ей об услышанном.
– И они замолчали? – спросила Эми, когда я закончила.
– Да. Это странно. Я боялась, что они выйдут и заметит меня, так что пряталась какое-то время, но они не вышли. Они остались в Убежище.
– В Убежище?
– Да.
– Забавное место для ссоры. Забавное место для него.
– И я так подумала, - сказала я, хотя о таком подумать еще не успела.
– Хмм, - сказала Эми, а потом начала посапывать.
* * *
Сон этой ночью был ярким, он, казалось, ждал меня несколько дней.
Отец стоял на снегу с мечом в руках, делал упражнения, как и всегда утром. Взмах, плавный разворот и удар.
– Не навреди, Мурасаки, - сказал он, разрезая воздух и ступая на другую ногу.
– Но Ото-сан!.. – крикнула я.
– Не навреди, - сказал он, танцуя и разрезая воздух. Посыпались снежинки, и он разрезал их. Бой белого и алого…
– Ото-сан, что мне делать? – я плакала, и от слез мерзли щеки.
– Танцуй, - сказал он, лицо его было спокойным, лезвие свистело в воздухе. Кровь на лезвии падала на белый снег, рисуя иероглифы смерти разрушения.
Танец.
Миэко вытирает кровь с ножа, два мертвых солдата лежат на татами перед ней.
Отец танцует, как Миэко, и тело помнит эти шаги и движения, словно само так уже двигалось. С мечом отец двигался со скоростью хищника, Миэко же танцевала, как во сне. И танец был целым. Скрытая цель была ясна. Танец был убийственным.
– Куноичи – особые женщины, - прорычал отец, и голос принадлежал леди Чийомэ.
Я плакала во сне, точно плакала и в кровати, но отец танцевал, и запах крови заполнял мои ноздри, острый и металлический, как запах падающего снега.
28
Битая посуда
Утром я проснулась с запахом крови в носу. Меня тошнило.
Я села, стараясь успокоить желудок, и заметила, что Эми и ее матраса нет. Я подползла к Тоуми, что еще спала, сунув большой палец в рот.
– Где Эми? – прорычала я. – Что ты с ней сделала?
Эми закашлялась и отпрянула от меня, но я не отпустила.
– Что?
– Где Эми? – мои пальцы сами впились в ее воротник.
Она моргала.
– Эми. Что ты с ней сделала?
– Сделала? – она толкалась, но я держала крепко. – Убежище. Ушла в Убежище.
Я опустилась.
– У… бежище?
Тоуми провела рукой по лицу.
– Месячные. У нее и Маи. Начались посреди ночи. Убрали постель и увели в Убежище.
– Убежище? – я села на пятки.