Рисуко
Шрифт:
– Не знаю, - сказала я. Это было странно.
Тоуми сморщила острый нос.
– Может, нам лучше не знать. Лорды. Знать их дела плохо.
Аимару пробормотал:
– Монахи всегда говорят: «Знание без понимания – как суп без приправы».
– Хотя я обошлась бы без приправы в супе этим вечером, - ответила Эми.
Мы согласились с ней.
– Отнесем это Масугу, - сказала Эми. Я свернула карту, и мы пошли на улицу, включая, к моему удивлению, Тоуми, которая была серьезна.
– Не хочу, чтобы вам досталась
* * *
Представьте нацию, что воюет с собой.
Это не сложно во времена, когда амбиции, жадность и страх галопом бегают от сердца к сердцу, от дома к дому, от города к городу. Великие лорды играют в свои игры, словно они двигают камни в большой игре го, но вместо разлинованной доски они играют на самой земле, а вместо камешков они ставят, захватывают и жертвуют живыми людьми.
И женщинами. И детьми.
Мы безмолвно отдали карту Миэко, что приглядывала за спящим Масугу. Змейка. Она обещала, что сохранит карту и вернет ему.
Мы не говорили, пока шли в общежитие. Нечего было говорить.
Маи и Шино спали в комнате главной посвященной. Никто не собирался позволять кому-то спать там одной.
Тоуми и Эми рухнули на матрасы и почти сразу уснули. Я вскоре последовала их примеру, слишком уставшая, чтобы думать и тревожиться.
Мне ничего не снилось этой ночью. Совсем ничего.
Ждите продолжения - «Яркоглазая»!
Отрывок из второй книги «Яркоглазая»:
Я должна была взять нож, что Миэко протягивала рукоятью ко мне.
Должна была. Но не могла.
– Рисуко, - прошептала Миэко, глядя мне в глаза. Остальные в Полной Луне тоже смотрели на меня.
Я посмотрела на свинью, что боролась в путах и визжала.
Мы были возле кухни и колодца. Свинья была растянута, ее ноги – привязаны к четырем тяжелым кольям, что мы с Эми и Тоуми вбили в мерзлую землю.
Мне мешала забрать длинный тонкий нож из руки Миэко-сан не истерика свиньи. Хотя от ее воплей сжимался мой желудок, я уже разделывала свиней на кухне – куриц, зайцев, даже козла.
Но это животное было в битой броне самурая и со шлемом на голове. И я могла думать лишь…
Долгой снежной зимой Миэко и остальные куноичи использовали броню, чтобы показать нам ее слабые места, показать, что даже защищенный воин был уязвим. Мы ударяли в подмышки, между пластин кинжалами, и это не казалось реальным, ведь броня была на соломенной кукле, похожей на тех, что мы ставили в рисовых полях отгонять птиц.
Но кричащая свинья не была куклой. Она напоминала человека. Самурая. И…
Я опустила голову и покачала головой.
– Не могу, - выдохнула я.
Миэко начала что-то говорить, но покачала головой и протянула нож Эми. Та хмурилась, но взяла его.
Я
* * *
Я все бежала: мимо общежития, мимо белой внешней стены, пока не врезалась в лейтенанта Масугу. Точнее, в его коня, Иназуму.
– Идешь лазать, Мурасаки? – лейтенант вел Иназуму за поводья.
Я взглянула на него и покачала головой.
– Я не видел тебя лазающей с… Давно, - его глаза были прищурены под шлемом.
Я моргнула.
– Вы уходите, Масугу-сан? – на Иназуме были мешки припасов, и Масугу был одет во всю броню, но не в обычную, сияющую и черную с четырьмя бриллиантами Такеды на груди, а в битой и коричневой с белым кругом Мочизуки – Полной Луны.
Он был одет как та свинья.
Я уже не слышала ее визг.
Лейтенант кивнул.
– Пора.
– Вы не дождетесь возвращения леди Чийомэ?
Он покачал головой.
– Она знала, что мне нужно уйти, как только путь на востоке станет чистым. Она не удивится.
Я обхватила себя руками.
– Я… Мы будем скучать, - Миэко-сан будет скучать сильнее всех, но я не решилась сказать это.
– До столицы я доберусь за месяц, доставлю… карту, что вы вернули мне, и вернусь. Это быстро, - он улыбнулся и похлопал меня по руке. Его конь нетерпеливо ржал. – И Иназума хочет побегать.
Я кивнула.
– А разве у тебя не урок? Ты не должна быть с остальными?
Мне стало не по себе, но я смотрела на него.
– Вы знали, что если вонзить острый меч под ваш шлем сзади, то кончик окажется под вашим черепом и разрежет спинной мозг?
Масугу застыл.
– Миэко-сенсей учит нас делать это. На свинье, одетой в броню.
– Это… эффективно.
– Я не могу.
– Нет, - вздохнул он. – Затем ты здесь, Мурасаки-сан. Не знаю всех причин, по которым Чийомэ-сама привела тебя в Полную Луну. Не знаю, почему здесь вы с Эми и Тоуми, но есть одно… - он сжал мое плечо. – Нужно выучить то, что вам дают Миэко и остальные.
Я взмолилась:
– Я не хочу быть убийцей.
– Нет, - он снова вздохнул. – Как и я. Но я воин Такеды. Это мой долг. Мы живем в опасное время. Если бы я не боролся, защищая провинции и наш народ, сколько людей погибло бы? – его печальная улыбка напомнила мне Миэко. – Ты – дева-самурай, Кано Мурасаки. Дочь воина. У тебя тоже есть долг.
Теперь я плакала.
– Я не с-самурай. Моя с-семья лишена чести, - Ото-сан ушел в замок Имагавы. Ушел к смерти. – Нельзя вредить.
– Но долг остался. Если я знаю хоть что-то о твоем отце – и его дочери – то не поверю, что долг заберет хоть одна сила на земле, - он снова сжал мое плечо и вытер слезы с моих щек пальцев в перчатке. – А пока что, Мурасаки, почему бы не оставить долг, ножи и самураев ненадолго? Лазай.
Я кивнула и улыбнулась ему, хотя не хотела этого.
– Спасибо, Масугу-сан. Возвращайтесь скорее.