Ритуал
Шрифт:
Ему повезло в эти первые мгновения, но охотник знал, что долго это не продлится. Если никто не придет на помощь, дракон убьет его.
К счастью, помощь пришла. Зеленый закрутил головой и посмотрел вверх. Дорн решил, что он загляделся на какой-нибудь страшный фантом из арсенала Шатулио. Охотник воспользовался моментом и ударил зеленого мечом по горлу.
В то же мгновение Рэрун произнес одно из своих охотничьих заклинаний и пустил стрелу. Та ударила зеленого в бок и вошла в тело до самого оперения.
Гравированный взревел, развернулся, распростер
– Мое заклинание размягчило его чешую, – прокричал Рэрун.
Дорн хотел было ответить, но краем глаза заметил какое-то движение. Он бросился навзничь как раз вовремя. Молодой красный дракон спикировал на стену, пытаясь сбросить полуголема с укреплений, но промахнулся.
Вокруг бушевал грохот и рев бесконечного сражения.
Столь яростной была схватка и так сокрушительны изнеможение и горе, охватившие монахов, что Кантаули доложили о пришельцах спустя добрый час после того, как змеи внезапно прекратили атаку. Так что от него потребовалась изрядная выдержка, чтобы не выразить недовольство тем, что никто не предупредил его о появлении чужаков раньше.
Сдержавшись, он улыбнулся, поблагодарил послушника, принесшего ему эту весть, и поднялся с лазаретной койки. В обожженной ноге протестующе запульсировала боль, но он не обратил на нее внимания. Боль – ничто в сравнении с тем проблеском надежды, которую в его сердце зажгла эта новость. В конце концов, боль стала уже привычным состоянием, а надежда была такой редкостью, что он, по правде говоря, уже и не думал снова встретиться с нею.
Он прошел через двор, непроизвольно бросив тревожный взгляд в черное звездное небо, хотя на зубчатых стенах несли караул часовые. После боя драконы обычно отдыхали, по меньшей мере, день-другой, залечивали раны и пополняли запасы заклинаний. Но время от времени, однако, пытаясь застать защитников врасплох, они вновь нападали спустя считанные часы. Поэтому монахи не теряли бдительности.
Кантаули отыскал трех чужаков, которые бездельничали возле трапезной в окружении любопытных, без умолку болтающих молодых монахов. Один из неофитов вскоре заметил высокого, загорелого немолодого Великого Магистра, в маленькой красной шапочке, облаченного в серое одеяние с расшитым желтыми розами поясом. Юноша шепнул о его появлении остальным, и толпа немедленно расступилась. Перед взором Магистра предстало странное трио.
На гибких извивах тела медного дракона плясали отсветы пламени соседнего костра. Змей одарил Кантаули редкозубой улыбкой.
– Я Шатулио, – объявил он. – Этот сердитый, наполовину железный парень – Дорн Грейбрук, а карлик – Рэрун Похититель Снега. Судя по тому, как эта молодежь уступает вам дорогу, вы тоже должны быть важной персоной.
Кантаули поклонился и назвал свое имя.
– Я Великий Магистр Цветов, старший из здешних монахов, и в других обстоятельствах я встретил бы вас со всей подобающей учтивостью. Мне рассказали, что ваша отвага заслуживает никак не меньшего. Скажите, вы прошли через пещеры?
– А как
– Тогда следуют ли за вами другие? – спросил Кантаули.
– Боюсь, что нет, – вступил в разговор Рэрун, приземистый широкоплечий арктический карлик.
Кантаули недоуменно покачал головой.
– Мы посылали гонца за помощью. Не хочу вас обидеть, но он не удовлетворился бы столь малочисленным отрядом. Подразумевалось, что он приведет армию.
– Мне очень жаль, – ответил Рэрун, – но у него не было возможности привести подмогу. Драконы из подземных глубин вылезли на охоту в пещеры. Один из них смертельно ранил вашего человека. Тот сумел пройти еще довольно много и выбраться на склон горы, где мы и нашли его тело. Тогда мы поняли, что должен существовать потайной ход в монастырь, а поскольку нам нужно было сюда попасть, мы пошли по следу монаха.
Сердце Кантаули кольнуло разочарование. Он глубоко, медленно вздохнул, смиряя и подчиняя воле это чувство, как учил Ильматер, чтобы не дать ему превратиться в разлагающее душу отчаяние.
– Очень печально, – сказал он. – Мы немедленно отправим другого посланника.
– Не стоит беспокоиться, – бросил Дорн. – Никто не придет.
Кантаули вскинул голову.
– Надеюсь, что вы ошибаетесь. Сам король покровительствует нашему ордену.
– Гарет Истребитель Драконов мертв, – заявил полуголем, и послушники потрясение загомонили. – Орки Ваасы и бесчисленные драконьи налеты опустошают Дамару. Ваша знать и рыцари заботятся лишь о том, как бы защитить собственные поля. – Он помедлил. – Мне жаль, но это правда.
На этот раз Кантаули было еще труднее скрыть смятение, но он постарался – на него глядела паства, нуждающаяся в его предводительстве.
– Печально слышать, – ответил он.
– Не все новости так плохи, – вмешался Рэрун. – Мы уничтожили драконов, убивших вашего посланника. Путь наружу свободен. Те, кто пожелает, могут покинуть крепость.
Дорн уставился на друга, словно Рэрун только что совершил какую-то подлую измену. Но маленький беловолосый воин твердо встретил его неприязненный взгляд.
– Они имеют право знать, – проронил карлик.
– У нас тут есть и другие гости, кроме вас, – сказал Кантаули, – путешественники, оказавшиеся в ловушке, когда появились драконы. Возможно, они захотят уйти. А также послушники, которые еще не принесли последних обетов. Но мы, монахи, дали клятву защищать это святилище, и мы останемся.
«До конца. Поскольку у них, похоже, нет шансов, и все они отдадут свои жизни как мученики». В глазах Ильматера нет служения более угодного, но, несмотря на это, Кантаули было горько сознавать, что крепость, которую его предшественники защищали от бесчисленных врагов, падет, сражаясь под его началом. Кане, подумал он, остался бы и сам отстоял бы храм, а если бы не мог, нашел бы кого-нибудь. Того, кто мог бы победить драконов.