Ритуал

Байерс Ричард Ли

– Вы не можете этого знать, – возразил маг в белом.

– Нет, могу, – настаивал Тэган. – Могу. Это очевидно всякому, кто возьмет на себя труд спокойно обдумать дело. Все знают, что сначала, давным-давно, Зентарим стремился воспользоваться бешенством в собственных целях, но это не то же самое, что желать, чтобы драконы-мертвяки заполонили весь мир. Зентильские лорды сами хотят владеть им.

– К тому все и идет, – заявил Рваный Плащ. – Я намерен сделать все возможное для собственной безопасности.

– Я понимаю так, – сказал Рилитар, –

что в вашем понимании «все возможное» означает вломиться в дом торговцев, выволочь их на улицу, допросить с пристрастием или, может, просто уж сразу убить. Так вот, у меня для вас плохая новость. Чтобы все это стало возможным, вам придется сначала убить меня.

Он положил руку на жезл, висящий на поясе.

– Полагаться на эльфов, – скривился Дарвин, – и на извилистые тропы, которыми следует их разум, – значит испортить любое дело. Если бы ваши предки не создали бешенство, мы не влипли бы в эту историю.

– Верно, – согласился Тэган. – И тогда все мы, кроме Уордансер, были бы рабами королей-драконов, но я сомневаюсь, чтобы вам бы это понравилось. Те древние маги освободили Фаэрун. Все и каждый из нас перед ними в неоплатном долгу. Едва ли они виноваты в том, что тысячелетия спустя Саммастер испортил их работу.

Ему самому было странно слышать от себя речи в защиту эльфов, ведь он всегда считал свою расу такой незначительной. Однако он просто воздавал должное магам прошлого.

– Если бы тебе пришлось нести на себе проклятие безумия, – отозвалась Уордансер, – то, возможно, ты подумал бы о том, что их заклятие было ущербным с самого начала. И все же в твоих словах есть доля истины. Лично я рада, что не стала рабовладелицей. В каком-то смысле, когда древние эльфы избавили маленький народец от рабства, они освободили и металлических драконов тоже, чтобы те могли вести более достойный образ жизни, даже если за это освобождение пришлось заплатить.

– Это все к делу не относится, – в нетерпении бросил Рваный Плащ.

– Возможно, – не стал возражать Тэган, – так что давайте вернемся к предмету нашего спора. Дело в том, что драконы привлекают внимание, а значит, многие жители Фентии в этот самый миг следят за нами, глазея из окон и из-за углов. Что подумают люди, если вы силой ворветесь в этот дом и потревожите – а то и убьете! – его обитателей?

– Его обитатели – зенты, – бросил Дарвин.

– Это не имело бы значения, – возразил Тэган. – даже будь они троллями. Народ все равно решит, что городские маги становятся все более жестокими и самоуверенными. Что ради собственной прихоти они пойдут на любое преступление или зверство, не считаясь с законом. Бюргеры сделают вывод, что драконы, прилетающие в башню Огненных Пальцев, ведут себя так же и, по меньшей мере, так же опасны.

– Вы знаете, чем это кончится, – добавил Рилитар. – Начальник стражи и знатные семьи запретят драконам появляться в городе. Они могут даже добиться высылки всех магов. Мы лишимся наших домов и, что даже важнее, не сможем продолжать

исследования. Если это случится, пострадает весь Фаэрун.

– Позвольте мне и господину Тенистая Вода поговорить с торговцами, – усмехнулся Тэган. – Магу гарантировать, что они будут счастливы сотрудничать с нами, после того как мы уберем от их дверей четверых воинственных магов и рассерженного дракона. Наверное, мы попросим Сюриэнь прибегнуть к ее магии, чтобы расспросить их как следует. Если им есть что сказать, мы получим всю информацию, обещаю вам.

Дарвин презрительно усмехнулся:

– Синилла мертва, и чего теперь стоят ваши клятвы?

– Никто не может дать стопроцентной гарантии, что ваша работа будет лишена всякого риска, – ответил Тэган, – не могу и я. Я лишь утверждаю, что близок к тому, чтобы установить предателя.

– Каким образом?

– С помощью магии авариэлей, – бросил Тэган. – Тайной магии неба.

Если бы кто-нибудь другой приписал такую магию его ведущему отшельническую жизнь народу, обитающему, подобно варварам, в непроходимых лесных дебрях, он лишь рассмеялся бы. Хотя, подумалось маэстро, именно родное племя научило его магии «песни клинка», а это далеко не примитивная вещь. У людей уж точно нет ничего подобного.

В любом случае Дарвин и его спутники, к счастью, не поняли, что его притязания на таинственные и непостижимые магические способности не более, чем блеф.

Бэримель беззвучно зарыдала, по ее щекам покатились слезы.

– Я просто хотела что-то сделать. Мне это было необходимо. Синилла моя сестра. Я была с ней там. Я должна была найти способ спасти ее. Но…

– Понимаю, – проронил Тэган. – Я тоже был там, и мы отомстим за нее. Но не бросаясь на первого встречного. Не ставя под угрозу дело Кары. Это означало бы, что наш враг победил.

– Я согласна с вами, – еле слышно шепнула Бэримель, чуть склонив голову.

– И я тоже, – произнесла Жаннафа.

– Если родня Синиллы говорит, что надо отступить, я уважаю их волю, – проворчала Уордансер.

Тэган приподнял бровь и обратился к Рваному Плащу и Дарвину.

– А вы двое.

– В данный момент, – заявил Рваный Плащ, – я слишком слаб.

– Держись, – обратился Дарвин к своему таинственному коллеге, – я думаю…

Не дав спутнику договорить, Рваный Плащ исчез. Мясистое лицо Дарвина налилось краской от такой неучтивости, а может, от досады, что планы его сорвались. Он резко развернулся и зашагал прочь.

Тэган не успокоился, пока Бэримель, Жаннафа и Уордансер не удалились вслед за Дарвином. Лишь тогда он позволил себе расслабиться.

– В какой-то момент я уж решил, что, все это закончится дракой прямо посреди улицы.

– Я бы с ними, справился, – заявил Дживекс.

– Восхищен твоим воинственным пылом, – улыбнулся Тэган, – но наша цель состояла совсем в другом. Победили бы мы или проиграли, это все равно было бы плохо. Думаю, что остальные тоже с этим согласятся. Считается, что маги хитры.