Ритуал
Шрифт:
Вокруг Кэсси стоял гул взаимных приветствий, объятий, поцелуйчиков, дружеских пинков. Подростки веселились; как не веселиться, когда ты окружен друзьями?
Только новенькая не могла разделить их радости. Она рассматривала стильные стрижки парней, новые тряпки девушек, вдыхала слишком насыщенные ароматы духов и слишком пока бессмысленные запахи лосьона после бритья и чувствовала себя страшно одинокой.
«Иди! — приказала она себе. — Хватит стоять на месте, выискивая девушку с золотыми волосами, лучше посмотри, где у тебя
Первым уроком была журналистика — факультативная дисциплина из курса английского языка. Кэсси радовалась, что выбрала этот предмет: она любила сочинять, а в «Учебной программе» говорилось, что ученикам, посещающим занятия по журналистике, представится возможность публиковать свои произведения в школьном литературном журнале. В старой школе девушка трудилась в редакции школьной газеты и надеялась, что, может, и здесь для нее найдется местечко.
В «Программе» также указывалось, что на курс журналистики нужно записываться за полгода до начала занятий; Кэсси до сих пор не понимала, как бабушке удалось сделать это за полнедели до их начала. Может, у нее были какие-то особые связи в администрации школы или еще где-нибудь?
Девушка без особых проблем нашла нужную аудиторию и скромно села за парту в конце класса. Комната наполнялась, и общения всем, похоже, хватало; во всяком случае, в Кэсси никто не нуждался. Она принялась усердно чиркать ручкой по обложке тетради, делая вид, что поглощена этим занятием до умопомрачения и что ей абсолютно по барабану, заговорит с ней кто-нибудь или нет.
— Ты новенькая?
Парень, сидящий спереди, обернулся. Он оказался обладателем открытой ослепительной улыбки, которую омрачала разве что ее чрезмерная самоуверенность. Сразу чувствовалось — красавчик знает, как действуют его чары. К улыбке прилагались вьющиеся каштановые волосы и несомненный даже в положении сидя высокий рост.
— Значит, новенькая, — ответил он на собственный вопрос.
— Да, — произнесла Кэсси, злясь на собственный голос, который предательски поблеивал. Все же парень был чертовски привлекателен… — Меня зовут Кэсси Блейк. Мы переехали сюда из Калифорнии.
— А меня Джеффри Лавджой, — представился красавчик.
— А! — Кэсси среагировала так, будто много о нем слышала, поскольку, похоже, он того и ждал.
— Центровой баскетбольной команды, — пояснил парень, — и капитан, до кучи.
— Здорово! — только и сказала девушка.
«Надо же, какая идиотка! Ничего получше не могла придумать?» Она казалась себе полной дурой.
— Наверное, это жутко интересно!
— Ты интересуешься баскетболом? Может, обсудим как-нибудь? — Кэсси почувствовала прилив благодарности к этому существу: он общался с ней, невзирая на ее сконфуженность и ущербность.
Ну и пусть, пусть ему нравится, когда им восхищаются, что
— Было бы здорово, — произнесла она, отчаянно желая сыскать в своем словаре хоть какое-нибудь другое слово. — Давай за обедом?
В этот момент на девушку словно бы пала тень. Кэсси неожиданно ощутила чужое присутствие и плавненько притихла, а потом подняла голову.
Рядом с ней стояла особа убийственной внешности: крупная, красивая, с ростом, с формами. С роскошной копной иссиня-черных волос и бледной кожей, источающей уверенность и силу.
— Привет, Джеффри, — поздоровалась она, конечно, не с Кэсси.
Ее голос был низковат и хрипловат для девушки, но его тембр и богатые интонации завораживали.
— Фэй, — на фоне предыдущего оратора голос Джеффри заметно тускнел; в нем не было и тени энтузиазма. Чувствовалось, что парень напрягся. — Привет.
Пышная красотка склонилась к юноше, приобняв рукой спинку его стула, и до Кэсси донесся пьянящий аромат духов.
— Тебя совсем не было видно во время каникул, — произнесла она. — Где тебя носило?
— Везде, — вроде бы легко произнес Джеффри.
Однако улыбка его была вымученной, а тело — натянутым, как струна.
— Зачем так прятаться, хулигашка? — Фэй склонилась еще ниже, а поскольку одета она была в майку со спущенным плечом, вернее, с низко спущенными обоими плечами, взору Джеффри предстало приличное количество оголенной плоти. С чем Кэсси его и оставила, а сама сконцентрировалась на удивительном лице: у чаровницы был крупный чувственный рот и необыкновенные медовые глаза, казалось, источающие искрящееся жидкое золото. — Знаешь, в «Капри» на этой неделе новый ужастик будут показывать, — сообщила она. — Джеффри, я о-бо-жа-ю ужастики!
— Не уверен, что разделяю твои симпатии, — ответствовал Джеффри.
Фэй хохотнула — раздался яркий резкий звук.
— Ты просто с правильной девушкой их не смотрел, — промурлыкала она. — При надлежащем подходе ужастики очень даже… воодушевляют.
Кэсси почувствовала, как ее накрывает душная волна стыдливости. Джеффри облизнул губы: соблазн был силен, одинаково «воодушевляя» и пугая; обольстительница действовала на парня, как удав на кролика.
— Мы с Салли собирались на выходных в Глостер, — выдавил он наконец.
— А ты скажи Салли, что… скажи, что появились дела, — Фэй буравила его взглядом. — Тогда забери меня в субботу в семь.
— Фэй, я…
— И, умоляю, не опаздывай: терпеть не могу, когда парни опаздывают.
За все это время знойная брюнетка ни разу не обернулась. Зато теперь, выпрямившись и собираясь уходить, она одарила Кэсси лукавым полузагадочным и торжествующим взглядом, будто говоря: «Милая, слышала, как у взрослых бывает? Слабо так?!» И, повернувшись обратно к Джеффри, сказала: