Ритуал
Шрифт:
Неожиданно и явно не вовремя в голову пришла мысль, что она никогда не видела трех таких красавиц сразу. Дело было не в идеальной коже, лишенной малейших следов юношеских гормональных проблем; и не в шикарных волосах — темных непослушных кудрях Деборы, чернющей гриве Фэй и рыжевато-золотистом облаке Сюзан. И даже не в том, как безупречно они дополняли друг друга: яркая внешность каждой не умаляла, а лишь подчеркивала красоту подруг. Было здесь что-то иное — идущее изнутри. Уверенность и самообладание,
— Таааак, и кто тут у нас? — хрипло произнесла Фэй. — Шпион? Или маленькая серая мышка?
«Беги», — умоляла себя Кэсси.
Но ноги не слушались.
— Я ее уже утром видела, — сказала Дебора. — Она терлась у велосипедного рейлинга и пялилась на меня.
— Ну что ты, Дебби! Я видела ее намного раньше, — откликнулась Фэй, — еще на прошлой неделе рядом с домом номер 12. Соседушка.
— Значит, из наших, — вставила Сюзан свои пол-цента.
— Именно.
— Не важно, кто она и откуда, теперь она труп, — заявила Дебора.
Ее очаровательное лицо перекосилось от злости.
— Зачем торопиться, — промурлыкала Фэй. — Каждой мышке можно найти подходящую норку. Кстати, и долго ты там пряталась?
Ответ напрашивался сам собой; Кэсси постаралась сдержаться, поскольку сейчас был явно не подходящий момент для иронии, но, не придумав ничего лучше, ответила именно так:
— Достаточно долго, — произнесла она и пожалела саму себя.
Фэй медленно спустилась на ступеньку и встала рядом с бедняжкой.
— И часто ты подслушиваешь чужие разговоры?
— Я пришла сюда раньше вас, — Кэсси пыталась сохранять выдержку.
Только бы Фэй отвела взгляд: медовые глаза излучали жутковатое неземное сияние; они лазером буравили Кэсси, отнимая всю волю, выжимая все соки. Создавалось ощущение, что Фэй чего-то добивается от нее, пытается как-то на нее воздействовать. Этот взгляд начисто лишал Кэсси самоконтроля, равновесия и сил.
Помощь пришла неожиданно в виде мощного энергетического потока, поднимавшегося откуда-то из-под ног. Или, скорее, из земли, из глубин красной гранитной скалы, наполненной жизнью. Кэсси успокоилась, собралась; позвоночник распрямился ровно настолько, чтобы она смогла, наконец, поднять подбородок и не мигая посмотреть в золотистые глаза.
— Я первая пришла, — вызывающе заявила осмелевшая девушка.
— Вот и чудесно, — замурлыкала Фэй; в глазах ее что-то неуловимо поменялось. Потом она повернула голову. — В рюкзаке что-нибудь интересненькое нашли?
Дебора бесцеремонно обыскивала рюкзак, выбрасывая по очереди все содержимое.
— Не особо, — ответила байкерша, отшвырнув сумку с такой силой, что оставшееся добро разлетелось по склону.
—
Фэй протянула руку и взяла Кэсси за подбородок. Девушка пыталась отстраниться, но мышцы застыли и не повиновались. Сильные пальцы с длинными чуть загибающимися устрашающе красными наконечниками находились прямо у лица.
«Настоящие когти, — подумала Кэсси, — хищные когти».
Зато теперь она могла внимательно рассмотреть красный камень на шее у Фэй: звезда, вставленная внутрь, напоминала звездчатый рубин; она так блестела и играла на солнце, что оторваться было невозможно.
Фэй ни с того ни с сего рассмеялась и выпустила бедняжку.
— Пошли, — сказала она подругам, после чего все трое развернулись и отправились наверх, в школу.
Кэсси выдохнула с таким облегчением, будто была воздушным шаром, который только что проткнули. Ее трясло. Что это было?… Что?! Это… это… что-то такое…
Возьми себя в руки.
«Она просто-напросто заводила в банде подростков, — успокаивала себя настрадавшаяся героиня. — С Клубом, во всяком случае, разобрались — обыкновенная шайка-лейка. Ты же слыхала о бандах. Ну и что с того, что в твоей прежней школе их не было. Не беси их, держись подальше, и все будет ОК.»
Самовнушение действовало, но не очень: последние слова Фэй прозвучали как угроза. Вот только чем она угрожала?
Вернувшись домой, Кэсси не обнаружила мамы на первом этаже. Побродив по комнатам и вдоволь накричавшись, она увидела бабушку, которая с нехорошим выражением лица ожидала ее прямо на лестнице.
— Что произошло? Где мама?
— Она наверху, в своей комнате, неважно себя чувствует. Только не беспокойся…
Кэсси промчалась вверх по старым скрипучим ступенькам прямо в зеленую комнату. Мать лежала в огромной кровати с балдахином; ее глаза были прикрыты, а бледное лицо покрывала испарина.
— Мама?
Большие черные глаза приоткрылись, мама сглотнула слюну и натужно улыбнулась: чувствовалось, что ей больно.
— Наверное, легкий грипп, — произнесла она слабым голосом, звучащим как будто издалека, таким же безжизненным, как ее блеклое от недуга лицо. — Милая, день-два, и все пройдет. Как школа?
Лучшая сторона Кэсси боролась с желанием худшей поделиться грузом несчастий с ближним. Мать легонечко вздохнула, прикрыла глаза, не в силах смотреть на свет.