Ритуал
Шрифт:
Лучшая сторона победила: Кэсси впилась ногтями в ладони и спокойно произнесла:
— Отлично.
— С кем-нибудь интересным познакомилась?
— Ну, в общем-то да.
Бабушку она тоже не хотела беспокоить, но за обедом, когда та спросила, почему внучка такая пришибленная, слова будто сами выскочили из нее:
— В школе есть девушка — ее зовут Фэй — она жуткая. Настоящий Аттила в юбке. В первый же день умудрилась так вляпаться, что теперь она меня ненавидит… — и рассказала все, как было.
В конце рассказа бабушка с озабоченным видом заглянула в
— Все наладится, Кэсси, — проговорила она.
«А что, если не наладится?» — подумала девочка, но вслух сказала:
— Конечно, я тоже так думаю.
Вслед за этим бабушка повела себя довольно странно: осмотрелась, будто опасаясь, что их могут подслушивать, и наклонилась к внучке:
— Нет, все действительно наладится, уж я-то знаю. Понимаешь, у тебя есть одно… объективное преимущество. Совершенно уникальное… — она перешла на шепот.
Кэсси в свою очередь склонилась к ней и тоже невольно зашептала:
— Какое?
Только бабушка открыла рот, как в камине раздался хлопок; она отвлеклась и пошла поправлять дрова.
— Какое, бабушка?
— Сама все узнаешь. В свое время.
Кэсси недоумевала: эти слова она уже сегодня слышала.
— Бабушка…
— Во-первых, у тебя есть голова на плечах, — произнесла бабушка, и в голосе у нее появились бодрые нотки, — а во-вторых, пара здоровых ног. Отнеси-ка лучше матери бульон. Она за целый день ни крошки не съела.
Ночью Кэсси не спалось: то ли со страху ей чудилось, что дряхлый дом скрипит и скрежещет сильнее обычного, то ли звуков и вправду прибавилось. В любом случае, как только она начинала засыпать, ее моментально вышвыривало из сна в бодрствование. Время от времени она залезала рукой под подушку и трогала свое сокровище — халцедон удачи: вот бы заснуть… и во сне увидеть его…
Она резко села.
Вылезла из кровати, протопала босыми ступнями по паркету, взяла рюкзак, принесла его обратно и расстегнула; один за другим из сумки появлялись предметы, подобранные ею на склоне: карандаш за карандашом, книга за книгой. Девушка разложила имущество на одеяле и окинула хозяйским взором.
Так и есть, она не ошиблась. Не спохватилась вовремя, слишком занятая мыслями об угрозах Фэй, а стихотворения, написанного ею утром и в гневе скомканного, и след простыл.
6
На следующее утро Фэй оказалась первой, кто попался в школе на глаза Кэсси. Страшная девица болтала с друзьями недалеко от бокового входа, о существовании которого героиня и не догадывалась.
Компания состояла из байкерши Деборы, грудастой Сюзан, блондинчиков-роллеров, которых Кэсси видела днем раньше, и еще двух парней. Один из них был коротышка со скользким нерешительным взглядом и полуулыбкой на устах, второй — высокий темноволосый холодный красавчик, одетый в футболку с подвернутыми рукавами и черные джинсы, сильно смахивающие на джинсы Деборы. Он курил.
«Ник», — вспомнила Кэсси обрывок вчерашнего разговора девушек, — «пресмыкающееся».
Героиня вжалась в красную кирпичную стену и постаралась исчезнуть как можно более незаметно.
Стыдно сказать, но лежащий в заднем кармане кусок халцедона обнадеживал. Конечно, смешно даже предполагать, что он приносит удачу, но ведь попала же она сегодня в школу без осложнений и даже не схлопотала пока.
Кэсси отыскала свободную парту в конце класса — подальше от той, за которой вчера сидела Фэй. По понятным причинам ей вовсе не хотелось, чтобы черногривая бестия оказалась рядом; здесь же ее отделяла от Фэй целая куча народу.
Удивительно, но, как только она устроилась, вокруг началась какая-то возня: несколько девушек пересели вперед, парень, сидящий рядом, тоже решил переместиться.
Несколько секунд она крепилась.
«Не параной! Люди могут пересаживаться по тысяче причин, совершенно с тобою не связанных».
Однако не заметить, что вокруг образовался приличный вакуум из пустых парт, мог только слепой.
Фэй впорхнула, как птичка, на ходу выпевая соловьиные трели обледеневшему Джеффри Лавджою. Кэсси бросила на нее беглый взгляд и резко отвернулась.
Сегодня ей не удавалось сосредоточиться на лекции мистера Хамфриса: да и кому бы удалось, будь вокруг него столько пустого места! Скорее всего, простое совпадение, но девушку все равно потряхивало.
В конце урока Кэсси почувствовала на себе чей-то взгляд; обернулась — кому еще быть, кроме Фэй?! Она смотрела на новенькую и хитро улыбалась.
Затем медленно прищурила правый глаз и подмигнула.
На перемене Кэсси пошла в гардероб взять кое-что из шкафчика; набирая код, она краем глаза подметила, что кто-то стоит рядом и, повернувшись, с омерзением узнала в этом ком-то неприятного коротышку, которого утром видела вместе с Фэй.
Парень довольно ухмылялся у открытого шкафчика, полного буклетов, рекламирующих домашние тренажеры — бодибилдер, видать; его ремень украшала яркая серебряная бляшка со стразами и гравировкой «Шон».
Не сильно впечатленная данным набором качеств, Кэсси одарила его мило-снисходительным взглядом: так смотрела она на маленьких мальчиков, с которыми оставалась в Резеде в качестве бэбиситтера, и отперла шкафчик.
«Ааааааааааааа…»
Крик вышел не ярким, а скорее задушенным, поскольку голосовые связки неожиданно отказались выполнять свои функции: в шкафчике повесилась кукла. Она висела на веревке, привязанной к шее; голова игрушки неестественно завалилась набок — ее просто вынули из шейного отверстия; один голубой глаз открыто смотрел на мир, другой был отвратительно полуприкрыт.
И, похоже, подмигивал бедняжке.
Все это время коротышка наблюдал за героиней с нескрываемым и диковатым интересом: казалось, он упивается ее ужасом, пьянеет от него.
— Не хочешь сообщить об этом кому следует? Я бы на твоем месте к директору сходил, — предложил он чрезвычайно возбужденным фальцетом.
Кэсси тупо уставилась на него, еле дыша.
— Да, схожу, — согласилась она, вырвала веревку, схватила куклу, хлопнула дверцей шкафчика и помчалась вверх по лестнице.