Ритуал
Шрифт:
Кабинет директора находился на третьем этаже. Кэсси думала, что придется ждать, но, к немалому удивлению, ее пригласили войти, как только она представилась.
— Чем могу быть полезен? — Директор оказался высоким мужчиной с правильным, но недобрым лицом. Он стоял перед камином, сложив руки за спиной.
— Здравствуйте, — пролепетала девушка. Ее до сих пор потряхивало от пережитого ужаса; идея поведать о случившемся директору теперь не казалась столь блестящей. — Я новенькая, меня зовут Кэсси
— Мне известно, кто вы, — у него был грубоватый и резкий тембр.
— В общем, — Кэсси запиналась, — я хотела вам сообщить… Вчера я случайно стала свидетелем того, как одна ученица дралась с другой, и та, другая, ее толкнула… — «Господи, что я несу! Какую-то галиматью!» — Из-за того, что я это видела, та, что толкнула, стала мне угрожать. Она состоит, ну, в этом… клубе… хотя это не важно, важно то, что она мне угрожала. Понимаете, я и не собиралась ничего предпринимать, никому сообщать, ничего такого, просто сегодня в шкафчике я обнаружила вот что.
Она достала куклу, брезгливо придерживая ее двумя пальцами за кончик платья. Директор удостоил демоническую игрушку беглого взгляда, каким одаривают гадость, принесенную со двора любимой собакой; его губы искривились в ухмылке, напомнившей Кэсси о еще одной чудесной подружке дней ее суровых — Порции.
— Забавно, — произнес он. — И как уместно среди ваших!
Кэсси не очень поняла, что имелось в виду. Если она не ошибалась, «уместно» означало «правильно», или она что-то путала? Разве правильно, когда в чужие шкафчики вешают одноглазых кукол с переломанной шеей?
— Это Фэй Чемберлен сделала, — продолжила девушка.
— Без сомнения, — размеренно проговорил директор. — Я хорошо осведомлен о сложностях, возникающих у мисс Чемберлен в общении с соучениками. Тем более что мне уже вчера сообщили об этом происшествии — а именно о том, как вы пытались столкнуть с лестницы Салли Уолтмен.
Кэсси подумала, что ей это снится.
— Я — что сделала?! Кто вам это сказал?!
— По-моему, Сюзан Уиттнер.
— Это ложь! Я никогда…
— Как бы там ни было, — прервал ее пламенную речь директор, — я убежден, что вы должны научиться улаживать подобные вопросы сами, не прибегая к… посторонней помощи.
От шока девушка не могла вымолвить и слова, поэтому молча и тупо смотрела на директора.
— У меня все, — на этой жизнеутверждающей ноте он швырнул куклу в мусорную корзину, куда она приземлилась со смачным пластиковым клацаньем.
Аудиенция была окончена; оставалось только развернуться и уйти.
Когда Кэсси с некоторым опозданием вошла в класс, все, как по команде, обернулись и посмотрели па нее. Очередной приступ паранойи, не успев разниться, сразу закончился, когда она, сев за парту, обнаружила, что никто — никто! — не пересаживается.
Учительница
Уголком глаза Кэсси уловила движение куска темно-синей материи, высовывающейся из основного отделения. «Вероятно, показалось», — подумала девушка, поскольку, когда она нагнулась, чтобы повнимательнее рассмотреть непрошеного гостя, его и след простыл.
Больное воображение…
Не успела она обернуться к доске, как шевеление возобновилось.
Разворот от доски, взгляд на рюкзак — нет движения; разворот к доске, взгляд от рюкзака — опять высунулось: создавалось впечатление, что что-то извивалось и издевалось над ней.
Может быть, виновата жара, а может, ей надо проверить зрение.
Кэсси решилась на обманный маневр: крайне медленно и осторожно поставила обе ноги на рюкзак, приподняла их, посмотрев при этом на доску, а потом резко опустила, якобы на то, что имело наглость «высовываться».
Ноги нащупали только обложку учебника по французскому.
Кэсси выдохнула, закрыв глаза в беспомощном облегчении.
Тут под ногами закишело: то, что она почувствовала сквозь кроссовки, нельзя было охарактеризовать иначе.
Бедняжка с пронзительным визгом взметнулась из-за парты.
— Что происходит? — воскликнула учительница: теперь только ленивый не смотрел на Кэсси.
— У меня что-то… в рюкзаке. Оно… шевелится, — Кэсси с трудом сдержалась, чтобы не вцепиться в руку учительницы, потянувшуюся за рюкзаком. — Нет, пожалуйста, не трогайте!..
Отмахнувшись от назойливой надоеды, преподавательница открыла рюкзак и достала из него длинную каучуковую змею.
Каучуковую.
— Вам это кажется забавным? — учительница требовала объяснений.
— Это не мое, — беспомощно сказала Кэсси. — Это не я туда положила.
Как зачарованная, смотрела она на хлюпающую из стороны в сторону резиновую голову и праздно болтающийся в каучуковой пасти черный язык. Змея была похожа на настоящую, но не настоящая. Мертвая. Труп.
— Она шевелилась, — шептала девочка. — Она, правда, шевелилась… Я же не сумасшедшая… Или все-таки мне почудилось?!
Пока класс безмолвно и безучастно наблюдал за происходящим, в глазах учительницы успело мелькнуть и исчезнуть нечто, смахивающее на жалость. Во всяком случае, так показалось Кэсси.
— Ладно, друзья, вернемся к математике, — сказала преподавательница, бросила змею к себе на стол и возвратилась к доске.
Остаток урока Кэсси провела в скорбных мыслях о пресмыкающихся, которые, в свою очередь, решили временно оставить ее в покое.