Ритуал
Шрифт:
«И оба — ведьмы голубых кровей, — напомнила себе девушка. — Готова спорить на что угодно, что у него невероятный дар, ну, конечно же, дар — у Дианы может быть только самое лучшее. Потому что она сама лучше всех».
«Потом, не забывай: они любят друг друга с раннего детства, они никогда не разлучались, даже не встречались никогда ни с кем, ясно, как день, что они созданы друг для друга».
Да, именно так рассуждала Кэсси: просто и понятно. Только душа разрывалась на части. Все, что от нее требовалось — это пожелать им счастья и задвинут
И тут героиня приняла взрослое решение, холодное и ясное: будь что будет, пообещала она себе, Диана никогда не узнает об этом.
И он никогда об этом не узнает.
Если Диана догадается о чувствах Кэсси, это ее расстроит. Она такая самоотверженная, что может даже напридумывать себе всякого: к примеру, решит бросить Адама, чтобы Кэсси не было больно. А если и не решит, то тем паршивее будет себя чувствовать.
Итак, Диана об этом не узнает — проще и не придумаешь.
«Ни словом, ни взглядом, ни поступком, — яростно пообещала себе девушка. — Не важно, что произойдет, но Диану я несчастной не сделаю. Клянусь»
Мокрый нос уткнулся ей в плечо; послышалось тихое поскуливание — Радж жаловался на отсутствие внимания к его персоне.
— Кэсси.
Диана ей что-то говорила; Кэсси вдруг поняла, как глупо она, должно быть, выглядит, сидя на песке и отчаянно цепляясь за собаку.
— Что? — спросила она, пытаясь унять предательскую дрожь.
— Я спросила, в порядке ли ты.
Диана смотрела на нее: в ясных зеленых глазах, ресницы которых еще не просохли от недавних слез, читалась забота. И, глядя в эти глаза, Кэсси совершила самый храбрый поступок в своей жизни. Он не шел ни в какое сравнение ни с тем, как она дала отпор Джордану Бейнбриджу, прятавшему за пазухой ружье, ни тем более с тем, как она спасла неблагодарную Салли.
Кэсси улыбнулась.
— Со мною все хорошо, — сказала она, шлепнув Раджа по спине, и поднялась. Собственный голос показался ей чужим, чудовищно фальшивым и глупым, но Диана не ждала от подруги фальши, не почувствовала ее и успокоилась. — Мне просто… сегодня столько всего произошло, — продолжила Кэсси, — мне просто нужно прийти в себя.
Адам открыл было рот, но Кэсси предугадала его намерение: он хотел поведать им о том, как они познакомились, и о том, что тогда произошло. Он расскажет, а потом Фэй, которая далеко не дура, сложит два и два и поймет, что парень из стихотворения Кэсси — это Адам. Невозможно. Ни в коем случае. Никто не должен знать.
— И ты меня до сих пор не представила, — в отчаянии выпалила она Диане. — Ты же знаешь, я мечтала познакомиться с твоим парнем с того самого момента, как ты мне о нем рассказала.
Все. Сказано. Твой парень.
Адам был озадачен, а Диана, наивная Диана, просто огорчена.
— Прости, разве я не представила? Кэсси, это Адам — я знаю, вы отлично поладите. Он уезжал.
— Навещать кого-то,
— Нет, не навещать. Я знаю, я так тебе раньше говорила, но теперь могу сказать правду. Он искал некоторые… предметы, принадлежавшие старому шабашу, самому первому. Судя по записям, у них были какие-то могущественные артефакты, которые потом загадочным образом исчезли. Инструменты Мастера. Адам ищет их все время с тех пор, как впервые услышал о них.
— И все время возвращается с пустыми руками, — отметила Фэй с явной ноткой веселого злорадства в хрипловатом голосе. — И ох, не думаю, что на этот раз он нас удивит.
Адам отвлекся — он посмотрел на черноволосую девушку и улыбнулся: улыбка вышла с хитринкой, сулящей море секретов.
— Что? — произнесла Фэй с легкой иронией и, поскольку он продолжал улыбаться ей, решила добавить: — Что? Даже не надейся, что мы поверим…
— Адам, — проговорила Диана изменившимся голосом, — не хочешь ли ты сказать, что…?
Адам только ухмыльнулся и кивнул в сторону брезентового мешка, лежавшего в отдалении на пляже.
— Шон, принеси его.
Шон помчался за мешком и вернулся со словами: «Ну ни фига себе, он тяжелый!»
— Адам… — прошептала Диана, распахнув глаза.
Адам забрал у Шона мешок и положил его на землю.
— Жаль, что Ник так поспешно убрался, — сказал он, — а то тоже бы насладился. — Он запустил обе руки в мешок и извлек оттуда череп.
13
Размером и формой череп походил на человеческий, но полностью состоял из кристаллов. Лунный свет отражался в их гранях и пронизывал череп насквозь. Он скалил свои кристальные зубы, а пустые глазницы, казалось, зыркали прямо на Кэсси.
На мгновение время остановилось, а затем Фэй рванулась вперед, чтобы схватить череп.
— Э-не, — сказал Адам, отводя руку с черепом подальше от Фэй, — руки прочь.
— Где ты его взял? — спросила Фэй. В ее голосе больше не было томности, только с трудом сдерживаемое возбуждение.
Даже своими онемевшими чувствами Кэсси ощутила, что интерес Фэй не сулил ничего хорошего; потом она увидела, как Адам с Дианой быстро переглянулись. Затем юноша повернулся к Фэй и ответил:
— На острове.
— На каком острове?
— Не знал, что ты так заинтересуешься; раньше тебя это не трогало.
Фэй злобно уставилась на Адама.
— Я все равно узнаю, Адам.
— Там, где я его нашел, больше ничего нет. Поверь мне, там этот Инструмент Мастера оказался единственным.
Фэй сделала глубокий вдох, расслабилась и улыбнулась:
— Что ж, хотя бы позволь каждому из нас осмотреть его.
— Нет, — вступила в разговор Диана. — Никто к нему пока что не притронется: мы ничего о нем не знаем, кроме того, что он использовался старым шабашем — самим Черным Джоном, а значит, он крайне опасен.