Ривер

Йон Ларисса

При обычном разговоре он бы расправил свои крылья, выказывая таким образом открытое неповиновение. Или показал бы не совсем приличный жест.

Но если когда нибудь Риверу и приходилось воспитывать в себе силу воли и притворяться что согласен, то сейчас было самое время.

Однако играть по правилам вовсе не означало, что он должен подлизываться как наказанный щенок.

– Я могу по крайней мере получить назад свои воспоминания?

Он устал от того, что никто его не помнил, устал, что он ничего не помнил, кроме последних

тридцати лет жизни.

Только недавно Ривер собрал по кусочкам отрывки своей прошлой жизни, но в его ангельской хронике было ещё слишком много пробелов.

Если бы он только мог получить назад немного тех воспоминаний, возможно, он бы почувствовал себя целостным.

Его всегда беспокоила потеря воспоминаний, но после того, как он узнал, что является отцом Четырём Всадникам, восстановление памяти стало для Ривера приоритетным заданием.

Во-первых, как же он мог быть хорошим отцом, если не знал, почему бросил их на пять тысяч лет?

Не говоря о том, что именно ему, как отцу Всадников, было суждено разрушить их печати, чтоб начался библейский апокалипсис, один из последних способов означал остановить Сатану в последние дни предсказанной войны между Раем и Адом.

– Нет, - ответил Метатрон.
– И не проси больше.

Он подошёл к Ревенанту и подтолкнул его пальцами ноги, чтобы тот перекатился на бок. Ривер очень хотел, чтоб архангел врезал гадкому Наблюдателю по рёбрам.

– Ривер, - голос Рафаэля был успокаивающим, когда архангел положил какой-то предмет в ладонь Риверу.
– Ты меня слышишь? Даже не приближайся к Шеулу.

Он присоединился к Метатрону, оставляя Ривера наедине со своим подарком.

У него перехватило дыхание, когда в руке он увидел неотшлифованный кристалл размером с виноградину. Ривер видел только один такой за тридцать лет жизни, которую он помнил, и он владел им, пока его не украла Гетель несколько месяцев назад.

Он провёл большим пальцем по шеулгулу - прибору, позволяющему ангелам подзаряжать свои силы в местах, где ангелы обычно не имеют доступа к подзарядке.

Как Шеул.

Но зачем Рафаэлю давать ему что-то подобное? Может, он хочет, чтобы Ривер отправился на поиски Харвестер?

Ну и ну. А разве архангелы не были полны сюрпризов? Ривер не сомневался, что в любом случае парень будет отрицать свою помощь, но на данный момент он примет это как знак.

Знак, указывающий на дорогу в ад.

Глава 2

То, что ад был весь в огне и сере, являлось распространённым заблуждением, и в то время как были территории с жарой и пламенем высотой в пятидесятиэтажный небоскрёб, Харвестер размышляла о том, что леденящий холод был гораздо хуже.

И всё это, потому что она находилась в камере пыток, от чьей походившей на метель атмосферы её лёгкие при

каждом вздохе замерзали. Не то чтобы дышать ей было легко, учитывая тот факт, что она лежала лицом вниз, зажатая между двумя ледяными блоками.

Завтра её могут вернуть в огонь или бросить в яму, полную злобных адских гончих, или привязать к столбу в гостиной Сатаны, где каждый вошедший будет иметь возможность сделать с ней всё, что пожелает.

И это были ещё цветочки по сравнению с другими сценариями.

Харвестер собрала всю силу, чтобы вдохнуть, но было такое ощущение, что глоток воздуха, который она вобрала в лёгкие, состоял их крошечных лезвий.

У неё хлынула кровь из носа и рта, и практически моментально замёрзла на губах и коже.

Покалывающее ощущение пробежалось по мышцам шеи, которая, должно быть, была полностью замороженной, и Харвестер знала, что больше не одна.

– Харвесссстер, - Веном - отвечающий за пытки маршал Сатаны - промолвил своим шелковистым, змеиным голосом. Послышались шаркающие шаги, и в поле её зрения показались желтоватого цвета ступни ублюдка.
– Пришло время переместить тебя.

Харвестер содрогнулась всем телом. Она надеялась, что он переместит её в клетку, где она сможет отдохнуть несколько часов и поесть, но подобное происходило так редко, что надежда походила на несбыточную мечту. Скорее всего она будет страдать ещё больше.

– Могу поспорить, что по шшшкале от одного до ссста, ты на сссто баллов жажжждешь сссмерти, да?

От одного до ста? Скорее уж от одного до миллиона.

– Твой отеццц хочет тебя видеть.

О нет! Только не это! Одинокая слеза собралась в уголке её глаза, но замерзла прежде, чем успела скатиться.

– У него сссегодня вечером пир. И ты будешшшь главным блюдом на его ссстоле. Всссецццело!

"Ты уж меня прости за то, что не испытываю особого волнения, но в последний раз я была развлечением перед обедом, а потом и частью этого обеда".

– И, кстати, у тебя посссетитель.

"Посетитель?"

Ещё одно неприятное ощущение присоединилось к первому, и внутренности Харвестер скрутило узлом.

– О господи. Ты ужасно выглядишь!

Гетель. Эта сука. Бывший ангел, предавшая Небеса самым ужасным способом и сейчас, если чувства Харвестер не подводили, то, кажется, Гетель носила под сердцем её сводного брата или сестру.

А папочка времени зря не терял.

– Я хочу быть первой, кто сообщит тебе о том, что я дам жизнь Люциферу.

Если бы Харвестер могло стошнить, то она так бы и сделала, но её желудок был пуст. Возрождение Люцифера сотрясёт Небеса. Ударная волна в прямом смысле слова приведёт к смерти и разрушениям.

– И это то, с чем ты должна смириться.
– Гетель откашлялась, как будто собиралась выступить с речью.
– Он родится уже полностью взрослым. И роды, конечно же, убьют меня, но я умру благородной смертью, ты так не считаешь?