Рога изобилия
Шрифт:
— Это как-то связано с покушениями? — У юноши загорелись глаза. — Вы можете мне доверять. Я никому не скажу.
— Нет, я не понимаю, — заговорила я, слегка кокетливо меняя направление разговора, и даже прикинулась немного обиженной: — Почему ты все-таки не веришь, что Григорьев мог мною увлечься? Я что, не хороша собой?
— Конечно, мог.
— Тогда в чем дело?
— Мне просто так показалось. Кстати, ты сама подтвердила, что я прав…
— Ладно, дальше сам справишься с посудой, — оборвала я разговор.
Я вышла из кухни, но не стала далеко уходить. Мне прекрасно известно, что когда юную голову терзает какой-нибудь вопрос,
Я ждала, когда Григорьев выйдет из душа. Кирилл непременно обратится к нему с расспросами. Я так думала и… ошиблась. Разговор между ними вышел не совсем такой, как я ожидала.
Андрей, повязав вокруг бедер полотенце, вошел в кухню и присел на табурет. Он был еще мокрый, с капельками воды на теле.
— Эх, как зацепило-то, — Кирилл сразу обратил внимание на рану. — Больно было?
— Больно, — просто ответил Григорьев. — Женя ушла?
— Да.
— И чем закончился ваш разговор о наших отношениях?
— Ничем. Она сказала, что ты ей нравишься.
— Это я слышал.
— Еще сказала, чтобы я у тебя обо всем спросил, если у меня есть какие-то вопросы.
— А она не сказала тебе, что любопытство не порок?
— Понял. Проводить?
— Сам дойду. А насчет того, что мы не можем быть влюбленной парочкой, ты не прав. Просто сейчас дела одолевают. Но потом, когда все это кончится, увидишь: мы обязательно будем выглядеть счастливыми, как и полагается.
— Угу, — кивнул Кирилл.
Григорьев стал подниматься вверх, а я быстро юркнула к себе в комнату.
Глава 5
— Ты не забыл, что тебе в больницу надо заехать, чтобы твою рану посмотрели? Кстати, и пижамку докторскую отдать пора, — напомнила я Григорьеву, войдя в его комнату и застав его стоящим перед зеркалом. — Ты выглядишь просто великолепно, — сделала я комплимент. — Сразу видно, человек очень любит свою работу.
— Решила польстить? Кстати, ты тоже выглядишь на все сто.
Мог бы и не говорить, я и сама это отлично знала. Понимая, что сегодня мне предстоит появиться перед коллективом, в котором работает Андрей, и прекрасно сознавая, что там будут женщины с пронзительными оценивающими взглядами, я постаралась принять достойный облик. Ведь если Григорьев будет представлять меня как свою девушку, то мне следует «держать марку», чтобы ему не было за меня стыдно.
О том, что для сослуживцев я буду его невестой, Андрей предупредил меня еще вчера, когда перед сном зашел в мою комнату. Он сказал, что мне придется играть роль его возлюбленной, поэтому на людях я должна быть с ним поласковее. Признаться, я удивилась: неужели на работе люди замечают такие тонкие проявления человеческих отношений? На работе надо работать, это закон нового времени. На мой взгляд, достаточно один раз сказать, какие у нас с Андреем отношения, и больше не касаться этой темы. Но у него было свое, отличное от моего, мнение. Что ж, буду вести себя так, как хочет клиент. Ведь он всегда прав.
— Тебе так идет зеленый цвет, — не то констатировал, не то похвалил Андрей.
— Спасибо, — поблагодарила я. — Так ты не забыл про
— Конечно, нет. А если и забуду, то ты обязательно напомнишь мне.
— Можешь не сомневаться.
— Ну что? Пора.
— Идем.
Я бросила взгляд сбоку на спускающегося по лестнице Григорьева и поняла, что он волнуется. Нет. Это нельзя было просто увидеть. Это можно было только почувствовать. На вид Андрей был очень даже спокойным и уверенным, но я легко уловила его немного учащенное дыхание. Вот уж не думала, что он может так волноваться. Мне казалось… Хотя ладно, мало ли что может показаться. Да и рановато делать какие-то серьезные выводы: я знаю Григорьева каких-то два дня и уже несколько раз меняла о нем мнение.
Впрочем, его очень даже можно понять. Он обычный человек, далеко не супермен и, наверное, первый раз в жизни столкнулся с настоящей опасностью. Григорьев не похож на киношных героев, которые ничего и никого не боятся и на выстрел даже не оборачивают головы. Между прочим, и меня, хоть я не первый год занимаюсь охранной деятельностью, в некоторых ситуациях по-прежнему охватывает волнение. Только в моем случае это происходит не от страха. В большинстве случаев скорее от азарта. Наверное, я прирожденная воительница. Но мне и по должности, так сказать, положено спокойно относиться к опасности, к крови и смерти чужой и даже своей.
И чего это меня вдруг столь невеселые мысли посетили? Прямо перед выездом. Нашли время. Ничего, справлюсь и в этот раз, не такие дела проворачивали. А на Григорьева жаловаться просто грех. Пусть он и не герой, но парень хоть куда. Раньше бы сказали, что с таким и в разведку идти не страшно.
Мы спустились во двор и по дорожке, петляющей среди клумб, пошли к машине. Андрей держался на «отлично». По его походке и уверенной осанке ни за что нельзя было определить, что у него имеется ранение, причем полученное совсем недавно. Он шел так бодро, что мне пришлось прибавить шагу, чтобы не отстать от него.
— Прошу, — он распахнул передо мной дверцу.
— Доброе утро, — поприветствовал меня Кирилл, подходя с другой стороны и открывая свою дверь.
— Привет, — машинально ответила я.
Устроилась я у окна, которое будет обращено к проезжающим машинам, если учитывать, что мы будем ехать по правой стороне. Таким образом, любую машину, представляющую собой опасность, я имею возможность увидеть первой. Бдительность необходимо сохранять всегда.
— Тебе не холодно? — забеспокоился Григорьев, увидев, как я пожимаю плечами.
— Немножко. Никак не могу привыкнуть, что за городом по утрам бывает так свежо. Но ничего, это даже приятно.
Кирилл завел мотор, и машина медленно покатила к воротам. Григорьев махнул рукой Любаше, которая стояла на крыльце и чуть ли не вытирала слезы, провожая своего дорогого хозяина еще не в полном здравии, как она твердила. Я опустила руку в сумочку и нащупала рукоятку пистолета. Что ж, пусть Тарасов встречает нас, я готова к любым неожиданностям.
На самых подступах к городу дышать стало практически невозможно. Воздух был таким задымленным, что я, кажется, невооруженным глазом видела, что он и по составу не такой, как за городом. Вот как бывает: два дня в лесу уже приучили меня к иным условиям жизни, я стала восприимчивой к неизменным городским антиэкологическим факторам. А ведь раньше считала смог над улицами в порядке вещей. Что и говорить, к хорошему привыкаешь быстро.