Рок
Шрифт:
– Но почему?! Когда мы жили на базе, в транспортном ангаре стоял аналог Черепахи и пара легковушек.
– Понятия не имею. Я сам удивлялся, когда оказался заперт.
– А у Селены спрашивал?
– Спрашивал. По ее данным, два легких транспорта забрали буквально за два дня до взрыва. Там и фамилии есть, только к чему они теперь?
– Это верно, ни к чему. А макет Черепахи куда делся, ему-то уж тут сам Бог велел стоять!
– Не угадал, – Фокс усмехнулся. – После вашего отлета ее в музей отправили.
– Какой музей?
– Музей вашей славы. Извини, забыл сказать, что его торжественно открыли тоже незадолго
– Джеф, а зачем этот тоннель вообще закрывался?
– Так программа была составлена.
– Но ведь здесь больше пятидесяти километров! Зачем они нужны для безопасности базы, не проще ли было изолировать конец тоннеля, а не его начало?
– Наверное, проще, но сделали так. – Фокс пожал плечами. – Какая разница?
– А такая! – победно заключил Глетчер. – Спроси у Селены, этот тоннель входит в общую систему безопасности?
– Не входит, я и так знаю.
– А он герметичен при подключении режима безопасности?
– Вроде бы, да. Не пойму, к чему ты клонишь?
– А ты не догадываешься? Как же ворота закрылись, если ни ты, ни Селена на самом деле их не запирали?
– А при чем тут Селена?
– Разве не она ведает этими функциями?
– Нет, не она. Режим безопасности вводится только человеком или контролируется самостоятельным компьютером.
– В каких случаях?
– При природных катаклизмах, ядерном взрыве.
– А у него есть свои данные по безопасности?
– Есть, я уверен, но добраться до них невозможно даже с моим допуском.
– А я бы попробовал.
– Но как?
– Например, ввести задачу на тренировку по безопасности этого тоннеля.
– Барри, но что это нам даст?!
– Отчет! Или тест. Или что-то другое.
– Да, верно, отчет должен быть. Хорошо, кажется, я начинаю понимать твою идею! Подожди-ка. – Командор остановился и скинул на пыльный пол рюкзак. Потом он уселся на него и стал вслух рассуждать: – Ты прав, Барри, абсолютно прав! Как я раньше не додумался?! Ведь компьютер безопасности – это всего лишь отдельный блок общего вычислительного комплекса базы. Они должны обмениваться информацией. Селена! Как слышишь? Отлично. Ты можешь запросить компьютер безопасности обо всех системах, которые он контролирует?
Командор некоторое время слушал ответы Селены и, судя по выражению его лица, они ему не нравились.
– Черт! – Фокс повернулся к Глетчеру. – Она не может! Какой идиот проектировал всю эту систему?!
– Джеф, не кипятись, давай рассуждать спокойно. База проектировалась для отработки всех технологий и элементов «Первого Звездного», ведь так?
– Так.
– Теперь представь себе: конструкторы, а потом и строители начали не с пустого места. Ты же сам говорил, что здесь до базы уже были наши лаборатории.
– Говорил, могу и сейчас сказать.
– Очень хорошо. Но в этом случае система безопасности базы должна была бы быть завязана только на ее внутренние элементы…
– Точно! – Фокс возбужденно вскочил. – А система безопасности рассчитана на все комплексы, существовавшие рядом с базой, но выполняющие совершенно другие функции и, следовательно, блок безопасности изолирован от Селены!
– Да, но ты, как человек, имеющий допуск, можешь отключить режим безопасности…
– Находясь в рубке на базе! Все, Барри, ноги в руки, и двигаем назад.
– Без ночлега? Я протестую.
– Не скули, мы люди бывалые, что нам два раза по двадцать,
– Ну, смотри, Джеф, не надорвись.
– Вперед, Капитан, дорога ждет.
ГЛАВА 23 у
Бывший дох ошалело хлопал глазами и мучительно вспоминал, чем он жил последние годы и где очутился сейчас. Ведь память ему не отказывала, она добросовестно фиксировала все происходящее, и каково же было осознать то, что никогда не исчезало из памяти, понять, что не в памяти дело, а в себе самом. На лице человека мелькали то гнев, то растерянность, то радость возвращения. Его глаза недоуменно смотрели то на собственные мозолистые руки, то на гладкие стены лаборатории, то на Проквуста в белом халате. Но особенно долго и растерянно эти глаза смотрели на сидящего в высоком резном кресле, похожем на трон, Хозяина Воды в просторном и сверкающем одеянии с ниспадающими вниз волнами дорогой ткани. И без того суровое лицо Лезурье в эти мгновения выглядело каменным изваянием. По еле уловимому жесту его руки к возвращенному подскакивали два коренастых человека и уводили его за дверь.
– Все, на сегодня хватит, – Даймон повернулся к людям, стоявшим за его спиной. Они, как и Георг, были в белых халатах. – Вы все свободны, господа.
Подождав, когда они остались одни, Лезурье сказал:
– Раз за разом ты меня все больше поражаешь, Георг. – Он устало потянулся и, поглаживая поясницу, выпрямился. Щелкнула золотая застежка, и блестящая ткань величественно соскользнула со спины на кресло. – Надоел мне этот маскарад! Вечно под ногами путается.
– Даймон, а зачем, собственно, вы облачаетесь… – Проквуст замешкался, – в эту странную одежду?
– Я и сам бы хотел знать, – проворчал Лезурье. – Видишь ли, мои психологи утверждают, что в таком виде в глазах возвращенного доха я ассоциируюсь со строгим, но добрым божеством. – Он нагнулся и стал потирать затекшие ноги. – Они говорят, что это якобы идеально снимает стресс в первые секунды полного осознания. Ты бы видел, Георг, как они прямо трясутся над каждым новым возрожденным, прыгают вокруг него, тесты ему подсовывают, всякие вопросы задают. Соскучились по новенькому, осточертела им стабильность, в печенках уже сидит. – Хозяин Воды опять потянулся. – Ладно, поиграю пока в их игры, может, и правда, кому-нибудь помогу.
– Знаете, сэр, – Георг смотрел на Лезурье, удивленно покачивая головой, – я никогда бы не догадался об истинном вашем «я», если бы судьба не свела нас так тесно.
– О чем бы ты не догадался?
– О человечности. Вы даже представить себе не можете, насколько умело ее скрываете.
– Да? Интересно. Но самое интересное, что я ни от кого не потерпел бы таких признаний, но тебе, мальчишка, все прощаю. – Даймон спустился с постамента, на котором стояло кресло, и подошел к Проквусту. – Кстати, Георг, раз уж пошел такой разговор, то откровенность за откровенность. Как ты думаешь, какое впечатление ты вначале производишь? – Хозяин Воды усмехнулся. – Ладно уж, лучше молчи, а то сгоришь от краски на щеках. Не так уж все и плохо, вовсе ты не был противен по первому моему впечатлению. Но прости, – Даймон кисло поморщился, – ты настолько был обычным, серым и неинтересным, что мне оставалось только молча и зло сожалеть, что Рок обласкал столь недостойную, как мне тогда казалось, кандидатуру. Каюсь, теперь я вижу, что Рок не ошибся.