Рок

Седов Б. К.

– Коньяком пахнет… Слышь, Знахарь, да это фляжка! Трость и фляжка в одном флаконе. Ну, удружил, теперь вся братва от зависти лопнет. Такой подарок!

Наконец, вдоволь навосхищавшись тростью, он отложил ее в сторону и спросил:

– Может, кушать хочешь? Или выпить, а?

– Спасибо, Алекс, но я только что из-за стола, так что… Разве что пивка. У тебя «Грольш» есть?

– Обижаешь!
– возмутился Алекс и нажал кнопку селектора.

– Слушаю вас, Александр Иваныч, - послышался сиплый голос.

– Шесть бутылок «Грольша» и нашу фирменную закусь к пиву.

– Слушаюсь.

Селектор

умолк. Алекс, открыв перед Знахарем деревянную коробку с сигарами, откинулся на спинку кресла и, пристально глядя на гостя, сказал:

– После того, как ты уехал, я стал интересоваться, кто же это такой резкий да смелый посетил наш тихий городок на Гудзоне.

– И как, узнал?
– усмехнулся Знахарь, отказавшись от сигар и закурив обычное колхозное «Мальборо».

– Узнал, - кивнул Алекс, - я о тебе много чего узнал. И если бы знал все это раньше, то сам порвал бы тех заказчиков на клочки. Ты, Знахарь, знай, что между нами никаких проблем нет и не может быть. То, что случилось тогда, - ошибка, заблуда, непонятка. Давай поговорим об этом в последний раз и забудем навсегда. Годится?

– Годится, - кивнул Знахарь, чувствуя, что Алекс говорит вполне искренне.

– Я только одну вещь хочу узнать, - Алекс замялся, - кто же это тогда заказал мне поймать такого зверя, как ты?

– А я и сам не знаю, - признался Знахарь, - их всяких разных столько было, что сразу и не поймешь, кто откуда выскакивал. А кем были именно эти - понятия не имею. Точно говорю.

– Ну не знаешь, и ладно. Все, забыли. Раздался тихий стук в дверь, и халдей, одетый под

Иванушку- дурачка, вкатил в кабинет тележку с пивом и огромным подносом, на котором высилась гора крупных раков, от которых шел ароматный пар. Поставив поднос на стол между собеседниками, халдей поклонился и, пятясь, вышел из кабинета.

– О-о-о… Это серьезно, - был вынужден признать Знахарь.

– А то!
– горделиво ответил Алекс, отодвигая в сторону телефон и засучивая рукава рубашки.
– Вот сейчас мы под пивко да под раков о делах наших скорбных и покалякаем.

Он открыл бутылку пива, налил себе и Знахарю, взял с подноса красного горячего рака и, решительно отломав ему клешню, сказал:

– Ты говорил о важном разговоре. Я готов. Слушаю тебя.

Знахарь взял со стола холодный стакан с пивом и, сделав пару глотков, спросил:

– Ты хотел бы узнать, где находится норка, в которой лежит восемьдесят миллиардов долларов?

Алекс осторожно положил рака и его клешню обратно на блюдо, вытер руки салфеткой и, внимательно посмотрев на Знахаря, извиняющимся тоном сказал:

– Я в последнее время стал плохо слышать. Наверное, возраст… Ты не мог бы повторить еще раз?

Знахарь засмеялся:

– Знаем мы эту глухоту. Но для тебя повторю. Восемьдесят миллиардов долларов.

– Ага… - сказал Алекс и, подняв брови, уставился пустыми глазами на лежавшую около Знахаря пачку сигарет.

Помолчав некоторое время, он снова перевел взгляд на Знахаря и спросил:

– А ты, я так понимаю, знаешь такую норку?

– Норку я не знаю, но я знаю, у кого она есть. И у меня есть отличная идея, как к этой норке подобраться. Но для этого нужно будет поработать так, как не работали даже строители

египетских пирамид.

Алекс пожал плечами и сказал:

– Ну рабочих-то мы найдем, да и стволы найдутся… Знахарь улыбнулся и налил себе пива.

– Эх, Алекс, Алекс, - сказал он, - все бы тебе с пистолетиками баловаться! Тут дело посерьезнее будет. И человек этот - он не какой-нибудь барыга, которому паяльник в жопу засунул - и забирай все, что хочешь. Не-ет…

– А кто же он такой?
– поинтересовался Алекс.

– Кто именно - ты узнаешь чуть позже. А пока… А пока я расскажу, что нужно для этого сделать. Дела предстоят серьезные. Ты даже не представляешь себе, Алекс, на сколько серьезными они будут.

– Ну-ну, - сказал Алекс, закуривая, - давай, я слушаю.

Знахарь молчал и смотрел на Алекса.

В этот момент он снова превратился в того, кем не был уже давно.

Перед Алексом сидел уверенный в себе уголовный авторитет, вор в законе, человек, для которого жизнь других людей не стоила ровно ничего, а их интересы имели право на существование, только если они совпадали с его собственными.

– Сейчас я скажу тебе кое-что, и от того, как ты это примешь, будут зависеть наши дальнейшие отношения. Если ты откажешься быть со мной в этом деле, я найду на твое место другого, а ты станешь не игроком, а фигурой. Не пешкой, конечно, не шестеркой какой-нибудь, но - фигурой. И, между прочим, в моих руках.

– Ну если в твоих, то это еще не так страшно, - усмехнулся Алекс.

– Только до тех пор, пока интересы дела не заставят разменять тебя, - жестко отрезал Знахарь, - и, я надеюсь, ты ценишь мою откровенность.

– Такое трудно недооценить, - покачал головой заинтригованный Алекс.
– Вообще-то я не привык быть фигурой в чужих руках. И, между прочим, ты до сих пор не сказал, что же это за дело такое.

– Сначала я хочу услышать - ты со мной или нет.

– За восемьдесят миллиардов - с тобой.

– Хорошо. Ты сказал - я услышал. А теперь слушай.

Знахарь воткнул окурок в пепельницу и, устроившись в кресле поудобнее, начал излагать Алексу свой план.

– Что мы имеем в Америке? Мы имеем множество группировок русской братвы, которые гребут каждая под себя, думая только о том, чтобы набить себе карманы. Одни занимаются экспортом проституток из Восточной Европы, другие продают спортсменов, третьи держат торговлю драгметаллами, еще кто-то пытается по старинке рэкетировать русских предпринимателей, и что из этого получается, ты знаешь.

Алекс кивнул.

Не далее как вчера по телевизору показали троих перепуганных русских бандюков, которые, только приехав в Америку, сразу же решили заняться привычным выколачиванием денег из русских работников американского малого бизнеса.

Закончилось это тем, что, послушав их конкретные базары про крышевание и про то, что нужно делиться с братвой, плюгавый и лысый хозяин обувной мастерской хладнокровно достал из стола устрашающую позолоченную пушку пятидесятого калибра и, пальнув разочек в потолок, положил братков на пол и вызвал копов. Те надели на неудачливых утюгов наручники, объяснили им их права, причем хозяин лавки любезно перевел все это на русский язык, и, завернув им щупальца за спину, увезли.