Рок
Шрифт:
– Вот и хорошо.
Знахарь повесил трубку и задумался.
Конечно, его намек на мощное прикрытие был адресован не каким-то там неизвестным людям, а именно Алексу, и тот, безусловно, понял это. На самом же деле Знахарь собирался идти в «Одессу» один, если не считать Костю, который будет в это время ошиваться где-нибудь поблизости, прослушивая разговор Знахаря с Алексом, готовый вмешаться, если что. На Знахаре будет миниатюрный микрофон, а у Кости - плейер с приемником. В последнее время разработки в этой области шагнули далеко вперед, и комплектик за восемьсот долларов
Алекс…
Знахарь был уверен, что бояться ловушки ему нечего.
Что- то в этом тертом авторитете располагало к себе, но Знахарь не забывал и о том, что Алекс -обычный вор и убийца. Может быть, и не совсем обычный, все-таки вор в законе, но именно вор и убийца, и никто другой. Ладно, подумал Знахарь, черт не выдаст, свинья не съест.
В половине третьего, по дороге на Брайтон, Знахарь остановился у богатой антикварной лавки, в которой продавались сувениры и прочие безделицы, и купил за четыре с половиной тысячи долларов шикарную трость, отделанную перламутром, серебром и слоновой костью.
Трость предназначалась Алексу и должна была послужить знаком примирения и уважения. А если не послужит, подумал Знахарь, то можно будет обломать ее об голову Алекса. Но все-таки он надеялся на благополучный исход этой встречи.
Выйдя из лавки с упакованной тростью в руке, Знахарь поймал взгляд Кости, сидевшего в скромном «Форде», стоявшем впритык к его разъездному «Бьюику», и, увидев, что тот усмехнулся, погрозил ему свертком. Костя тут же сделал деревянное лицо и, запустив двигатель, изобразил полную готовность следовать за машиной шефа и бдительно следить за его безопасностью.
С того времени, когда Знахарь был на Брайтоне в последний раз, эта суетливая улица ничуть не изменилась. Все тот же мусор, те же разговоры на таком русско-американском диалекте, что и Толстой, и Марк Твен, если бы услышали их, завертелись бы в своих гробах, как крокодилы, разрывающие лошадь.
Поставив «Бьюик» напротив входа в «Одессу», Знахарь надел дымчатые очки и подумал, что как раз в этом случае для большей неузнаваемости ему следовало бы приехать с повязкой на глазу. Однако возвращаться ради этого в Гринвидж было бы слишком. Он вздохнул, нажал кнопочку на брелоке, запиравшем машину, огляделся по сторонам и направился через дорогу к входу в ресторан. Костя, выйдя из «Форда», который он поставил в двадцати шагах от машины Знахаря, потянулся и, поправив в ушах наушники плейера, стал глазеть по сторонам. Подойдя к дверям «Одессы», Знахарь кашлянул и негромко сказал:
– А вот она и «Одесса». Видишь?
– и посмотрел на стоявшего на другой стороне улицы Костю. Тот кивнул.
Знахарь, убедившись, что связь функционирует исправно, взялся за массивную бронзовую перекладину и, открыв дверь, вошел внутрь.
В полутемном вестибюле ресторана все было по-прежнему.
Точно так же, как год назад, на высоком стуле перед игровым автоматом сидел изнывающий от скуки вышибала. Оглянувшись, он окинул Знахаря оценивающим взглядом и снова вернулся к увлекательной погоне за космическими кораблями противника.
История повторяется, подумал Знахарь и, решив
– Ты, баран, тебе за что деньги платят? Здоровяк в черном засаленном костюме подскочил так, словно ему в зад ткнули горящим окурком. Соскочив со стула, он резко обернулся и уставился на Знахаря. Было совершенно ясно, что он не понимает, как себя вести. С одной стороны, его только что оскорбили, а с другой - стоявший перед ним человек не был похож на обычного посетителя и как бы имел право разговаривать с шестерками так, как считает нужным. Знахарь разрешил его сомнения, сказав:
– Проводи меня к Алексу. Он меня ждет. Теперь все встало на свои места, вышибала понял, что опростоволосился, не открыв перед важным гостем дверь и не встретив его с должным почтением.
Угодливо поклонившись, он пошел по лестнице на второй этаж, то и дело оглядываясь и жестами приглашая Знахаря следовать за ним. Когда они поднялись в зал, Знахарь остановился и сказал: «Иди, доложи Алексу, что важный гость пришел, а я пока здесь постою».
Вышибала кивнул и поспешил к резной дубовой двери, за которой располагался кабинет Алекса. Знахарь стал разглядывать музыкантов, которые на половинной громкости старательно разучивали в пустом зале новый хит, только что пересекший океан:
«…В натуре, в натуре,
К любой козырной шкуре
Приду и лягу на кровать,
Век воли не видать!»
Вспомнив, что он слышал эти дикие частушки в момент своего фантастического побега из «Крестов», Знахарь усмехнулся. А ведь это было совсем недавно, подумал он, и в то же время как будто на другой планете и совсем в другие времена…
Вышибала снова появился в зале и, шустро подбежав к Знахарю, сказал:
– Александр Иванович ждет вас.
Знахарь кивнул и направился к двери в кабинет, а вышибала вернулся на первый этаж, где его ждал игровой автомат с космическими ракетами и стрельбой.
Когда Знахарь вошел, Алекс поднялся из-за стола и, прихрамывая, двинулся ему навстречу.
Они остановились и молча посмотрели друг другу в глаза. После долгой паузы Алекс первым протянул Знахарю руку. Пожатие было крепким. Потом Знахарь сказал:
– Я вот тут привез тебе, Алекс, небольшой подарок. Надеюсь, он тебе понравится.
С этими словами он протянул сверток Алексу.
Тот с интересом развернул упаковку и, увидев, что внутри находится миллионерская антикварная трость, расцвел.
– Ну, Знахарь, угодил! Прямо в точку. Лучше и придумать не мог.
И он еще раз, теперь уже с чувством, потряс руку Знахаря.
Лед, как говорится, был сломан. Тот факт, что Знахарь привез дорогую трость человеку, которого сам же сделал хромым, был знаменательным и многозначительным.
Усевшись на свое место, Алекс вертел трость в руках и, разглядывая ее, приговаривал:
– Ишь ты, блин, и серебро тут, и перламутр, и слоновая кость… А это что?
И он отвинтил резную рукоятку трости, изображавшую мастерски вырезанную собачью голову. Знахарь даже и не заметил этой особенности, когда покупал подарок. Алекс, принюхавшись к отверстию, удивленно поднял глаза на Знахаря и сказал: