Рок
Шрифт:
– Расслабьтесь, мисс, это - не ограбление. Мы просто хотим есть и платим наличными. Заказ будет крупным - посмотрите, какие мальчики.
Девушка посмотрела на мальчиков и криво улыбнулась.
Кроме нее, по случаю ночной смены в ресторане было всего лишь два человека - повар и уборщик. На заправке скучали еще двое, а больше в радиусе пяти миль не было никого, так что если бы Знахарь на самом деле решил организовать ограбление, его бы ждал полный триумф.
Первым к стойке подошел Злодей и, улыбнувшись девушке с высоты двух метров, скромно заказал четыре двойных королевских и три больших картошки. При этом он вертел в пальцах полтинник.
Знахарь, засунув руки в карманы, озирался, рассматривая более чем спартанскую обстановку в зале, а остальные, поеживаясь от утренней прохлады, переговаривались вполголоса о пустяках.
С улицы послышался звук моторов, и Знахарь, лениво обернувшись к прозрачной дымчатой стене, выходившей на стоянку, увидел, что напротив входа в «Макдоналдс» остановились четыре машины - черный «Мерседес» с темными стеклами и три совершенно одинаковых новеньких «Форда». Двери машин одновременно открылись, и из них резво полезли молодые коротко стриженные пацаны в черных костюмах. Для того, чтобы понять, кто это, Знахарю понадобилось не более секунды. Ярлык «русская братва» был написан у каждого на лбу крупными жирными буквами, и у каждого же в руке был ствол. А когда из «Мерседеса» выбрались вооруженные Геринг с Крокодилом, Костя, стоявший у стеклянной стены, быстро отошел вглубь и, обернувшись, громко командовал:
– Завтрак отменяется. Оружие к бою!
Такая команда была непривычна для людей Знахаря, но ее лаконичность и исчерпывающая ясность мгновенно настроила всех на нужный лад, и в руках всех присутствовавших, кроме, разумеется, персонала харчевни, появилось оружие.
Знахарь, пнув по пути спящего уборщика, подскочил к стойке и, указывая в сторону туалета, очень убедительно сказал девушке:
– Если хотите жить - бегом в туалет и на пол, все трое. Быстро!
Жить они, по-видимому, хотели, потому что выполнили распоряжение с такой быстротой, что Знахарь даже удивился. Вот что значит практика, подумал он и выхватил из подмышечной кобуры «беретту». Его люди в это время быстро рассредоточились по залу и кухне - кто укрылся за опрокинутым столиком, сделанным из отштампованного стального листа, кто спрятался за кухонную плиту, а двое, выскочив через черный ход, осторожно пошли вокруг ресторана, заходя нападавшим в тыл.
Передернув затвор, Знахарь укрылся за квадратной колонной и, оперевшись на нее плечом, понял, что она никак не может послужить достаточно надежной защитой от пуль, потому что сделана, как и все постройки в Америке, из гипсокартона. За такими колоннами только в прятки играть, подумал он и, выставив пистолет перед собой, перебежал в кухню, где из-за плиты выглядывал сидевший на корточках Костя.
В этот момент выстроившиеся перед фасадом бойцы Геринга дружно открыли огонь. Стеклянная стена высотой в три метра и шириной во весь зал мгновенно стала матовой, затем превратилась в слой мелкой стеклянной крошки, висящий в воздухе, и в следующую секунду обрушилась на пол длинной грудой фальшивых алмазов.
Поскольку люди Знахаря успели спрятаться, никто из них не пострадал, к тому
Работники американского общепита сидели на полу в сортире, крепко обнявшись, и молились американскому католическому богу. Один из них был протестантом, но при таких обстоятельствах это уже не имело никакого значения, и их совместная искренняя молитва неслась в пустой черный космос со скоростью света.
Геринг, отскочивший за левый угол здания, осторожно крался вдоль стены, рассчитывая обойти ресторан с тыла и застать Знахаря врасплох. А из-за правого угла в это время выдвинулись Злодей и Колян. Они зашли с фланга, и сильно поредевшая армия Геринга оказалась перед ними как на ладони. Не теряя времени, они открыли огонь, и еще четверо геринговских пацанов навсегда угомонились, растянувшись на чужой, но такой же сырой, как в России, земле. Оставшиеся пятеро обернулись на звуки выстрелов, но Колян со Злодеем снова спрятались.
В момент перестрелки одна из пуль, выпущенных с улицы, перебила тросик, на котором висело тяжелое светящееся табло с цветными фотографиями жратвы и ценами на нее, и оно свалилось прямо на Знахаря, больно ударив его по руке, в которой он держал пистолет. «Беретта», крутясь, вылетела на середину зала, и поднять ее не было никакой возможности.
– Черт! Надо же так!
– в сердцах выругался Знахарь.
– Прикрой меня, Костя, а я через задний ход и к машине. Там есть еще один ствол.
Верный Костя не успел отговорить его от этого безрассудного поступка и объяснить, что скоро все и так закончится. Знахарь метнулся к задней двери и выскочил на улицу. И тут ему в нос уткнулся никелированный ствол «люгера». Не кто иной, как Геринг, взял Знахаря на мушку и злорадно процедил сквозь зубы:
– Сам выскочил! Молодец, ты-то мне и нужен!
С неожиданной для своей комплекции легкостью Геринг развернул Знахаря к себе спиной, обхватил локтевым сгибом левой руки за шею, а правой воткнул «люгер» ему в ухо.
Приблизив толстые губы к уху Знахаря, он с еле сдерживаемым бешенством прошептал:
– Ты не бойся, я тебя сейчас убивать не буду. Я тебя потом убью, по-другому, - и все же не выдержал, сорвался и закричал: - Ты зачем, гнида, Пончика, братика моего, убил? А, сучара?
И сильно ударил Знахаря рукояткой пистолета по голове.
– Ты зачем пацана завалил? Он же не при делах был! Вообще не при делах!
Снова уткнул ствол пистолета Знахарю в ухо и тяжело задышал:
– Ах, как мне хочется шлепнуть тебя прямо сейчас… Но уж нет, потерплю. Ты захотел сделать мне плохо - ты сделал. А теперь я сделаю тебе в сто раз хуже. Поверь мне.
Знахарь пошевелил шеей, пытаясь ослабить хватку Геринга, но тот только усмехнулся:
– Что, блядь, воздуха мало? Это ничего. Тебе скоро всего мало будет.
Знахарю все же удалось схватить глоток воздуха, и он прохрипел:
– Я не трогал твоего брата. Я об этом вообще ничего не знаю.
– Оставь эти песни для кого-нибудь попроще, - прошипел Геринг.
– А теперь мы с тобой, как шерочка с машерочкой, потихоньку пойдем к моей машине. Дернешься - разнесу башку. Понял? Понял, я спрашиваю?