Роковая ночь
Шрифт:
– Он мертв, можешь не сомневаться! Не твои ли люди подкинули его труп ко мне на дачу? Грач вытянул шею и выпучил глаза.
– Зачем?
– Это я хотела у тебя спросить зачем. Наверное, для того, чтобы нас попугать или чтобы мы подняли панику… Хотя какой в этом смысл? Легче было бросить труп у въезда на дачу, чем тащить его в мою кровать. Это случилось за день до твоего приезда.
– Я ничего об этом не знаю, клянусь тебе.
– Хорошенькое дело, он не знает, а кто тогда знает?! Может, ты не знаешь и куда
– Ей-богу, не знаю, прямо мистика какая-то. Я думал, это вы все придумали.
– Ничего себе придумали! Это ты здесь сидишь и нагло врешь! Обязательно было использовать Златку ? Что, больше некому было довезти эту гребаную сумку?
– В те дни на трассе Е-95 менты проводили операцию “наркотик”, нам присели на хвост, но товар был оплачен и другого выхода не было. Через пару часов к тайнику должен был подъехать покупатель. Нельзя было срывать сделку. Покупателя я не знаю, мы общаемся только через тайник. Если бы по дороге вас захомутали, Серега бы сказал, что видит эту сумку в первый раз в жизни. А у Златки предки дай Бог каждому, они бы свою дочь отмазали. Это был вариант, так сказать, на крайний случай.
– Ну и сволочь же ты, Грач! Для нас эта ночь оказалась роковой. С нее начались все наши кошмары.
– Кто же виноват, что вы джип у волковских угнали?
– А что нам, по-твоему, до Москвы пешком идти, что ли! Если ты нашу тачку решил сам обкатать.
– Да, ей-богу, я про вашу тачку ничего не знаю. Сначала думал, что это ваш попутчик решил над вами пошутить и укатил на ней, кинув вас в лесу, но вы говорили, что труп видели… Только странное дело, мои пацаны туда на следующий день поехали, а там даже следов крови нет.
– Врешь ты все!
– Может, тачку кто-то из местных крестов угнал?
– Ладно, если не хочешь колоться, не колись, твое право. И передай тому скоту, который напугал меня в твоем клубе, что у меня и для него найдется парочка шприцов, несмотря на то, что он один раз спас мне жизнь.
– Валя, я не понимаю, о чем ты?!
– Ах, он не понимает, прямо сама невинность!
– Валя, нам некогда, скоро эти двое придут в себя. В любой момент может еще кто-нибудь приехать. Давай коли его, и сваливаем отсюда, – поторопил меня Валентин.
– Хорошо. – Я взяла Грача за подбородок. – А теперь скажи, сукин сын, зачем ты убил мою подругу?
– Я ее не убивал.
– Что?
– Я ее не убивал!!! – заорал Грач.
– А кто же ее тогда убил?
– Я не знаю.
– Ну, ты и падла! – закричала я. – Если ты надеешься, что твое вранье поможет тебе избежать уготованной для тебя участи, то ты глубоко заблуждаешься! Тебе уже ничего не поможет! – Я повернулась к Валентину, вытерла слезы, которые просто застилали мои глаза, и тихо произнесла:
– Подержи его руку.
Валентин подошел и зажал руку Грача
– А вены у тебя неплохие. Сейчас я введу тебе кровь, зараженную спидом.
– Что?! – Лицо Грача вытянулось и по нему пробежала судорога.
– Что слышал! В этом шприце кровь, зараженная спидом. Она не свернулась, не переживай, войдет как по маслу!
– Да ты сумасшедшая! – взвизгнул Грач, затем жалобно посмотрел на Валентина:
– Валек, угомони эту дуру! Она же больная! Ее в психушку надо! Умоляю тебя!".
Валентин повернул голову в сторону.
– Давай коли его на хрен, и дело с концом! Там, по-моему, уже кто-то очухался.
– Так иди проверь, – испугалась я.
– Я там все по уму сделал, связал.
Я взяла шприц и проколола вену. Грач заорал и стал дергаться. Когда кровь, зараженная спидом, потекла по его венам, он громко зарыдал, совсем как маленький ребенок, который потерял своих родителей. Сделав укол, я взяла второй шприц и пристально посмотрела Грачу в глаза. Он уже не плакал, нет. Он смотрел на меня, как затравленный кролик, жалобно постанывая. Я воткнула иглу и почти шепотом произнесла:
– А хочешь, я тебе спою? Тебе же нравится, как я пою.
– Спой, – дрожащими губами произнес Грач. Я воткнула ему в вену иглу второго шприца и запела грустную песню о ненависти и любви, предательстве и разлуке. Со стороны это было похоже на картинку из сумасшедшего дома: я сидела на корточках, медленно давила на поршень шприца, плакала и пела. Грач перестал дергаться, он тихо всхлипывал и подпевал. Валентин отошел к двери, выпучил глаза и смотрел на нас взглядом, полным неподдельного ужаса. Когда песня закончилась и содержимое второго шприца было введено, я вытерла место укола ваткой и еле слышно сказала:
– Все, Кирилл, это конец! Скоро ты будешь там же, где Златка. Первый симптом спида – это плохое самочувствие и увеличение лимфоузлов. Теперь ты их будешь щупать каждый день, пока не сдохнешь, так же, как и твой брат. Только у тебя этот процесс пройдет намного быстрее.
– Ты знаешь, я по-своему любил Златку, поверь. Она была необычная женщина, – задумчиво произнес Грач.
– Нет, она была не просто необычная женщина, она была сногсшибательная женщина!
– Я любил ее по-своему, – повторил Грач.
– Тогда зачем убил?
– Я не убивал. Меня самого потрясла ее смерть. Я украл ее для того, чтобы ты нашла сейф.
– Так не любят, Кирилл. Это чересчур жестокая любовь. Ты никого не любишь, кроме себя, а теперь ты и себя не будешь любить. Скоро ты опять окажешься рядом с ней. И не вздумай и там ее обижать! Ты меня знаешь, если, не дай Бог, потревожишь ее на том свете, я тебя и там достану!!!
Затем я встала, подошла к выходу и посмотрела на Валентина, который пребывал в состоянии шока.