Россия HELL
Шрифт:
Глава 5
Крамер прошелся взад-вперед, сморщив лысину и барабаня пальцами по столу.
– Получается, проблема не в коалиции Запада и Китая. Не они завоевали.
– Получается, – сказал Антон. – Но возможно Запад с Китаем тоже контролируются этими… мокрицами. Информации мало.
Крамер остановился.
– Нужна полномасштабная разведывательная операция. И нужны разговорчивые пленные. Желательно с паразитами в головах. Почему ты не додумался сунуть в образцы то дохлое членистоногое? Хоть что-то для анализа. А так кроме твоих слов
– Виноват. Все произошло слишком быстро.
– И девку упустил. Кто она? Откуда? Что за оборудование у нее в машине? Скачет по мирам, как в булочную за хлебом. Вместе с мокрицами. Кстати, – он поднял палец. – Мокрицы. Явившиеся из мира, где нет людей. Понимаешь, что это значит?
– Они уже давно занимаются тем, к чему мы только подбираемся.
– Не просто занимаются. Собаку съели. Имеют достаточно ресурсов, чтобы захватывать миры один за другим. И при этом их военные возможности, видимо, больше наших. Вот, – Крамер бросил на стол лист бумаги. – Заключение экспертизы по той смазке, которую ты собрал с «Арматы». Это не смазка. Это вещество, которое выделяется из композитной брони при запредельных температурах. «Армата» словно внутрь звезды попала. Всего на долю секунды. Попала бы на секунду – и пыли бы не осталось. Ни одно наше оружие, кроме ядерного, на такое не способно. – Крамер помолчал и добавил: – И с капитаном разведчиков у тебя тоже нехорошо получилось.
– Это вышло случайно.
– Да я не об убийстве, – отмахнулся Крамер. – Блок контроля. Вот что ты должен был из него вытащить. Мы должны знать, как они подчиняют себе людей. Короче, неуд тебе за работу по полной программе. – Он подошел ближе и развел руками. – Антон. Я тебя не узнаю. У тебя что, мозги сбоят? Импланты отваливаются? Может тебя на профилактику отправить?
Антон молчал, опустив голову.
– Или давать только те задания, где не требуется умственная деятельность? Стрелять, пинать, руками махать. Кстати, есть одно такое. Сегодня утром пришел запрос. Наш старый добрый Викентьев накрыл где-то в глубинке целую группу сбежавших вашингтонских чиновников. Просит силовую поддержку.
– Для силовой у него Багор есть, – сказал Антон. – У сбежавших чиновников наверняка в наличии половозрелые дочки. Багор найдет, где разгуляться.
– Не юродствуй. Снова поступаешь в распоряжение комитета по оккупированным территориям. В их методы не суйся. Там главное – эффективность. Вводную получишь на выходе.
– Вы меня отстраняете?
– Переключаю. Над «Хеллом» аналитики пусть поработают. Выдадут рекомендации. Нахрапом туда лучше не соваться.
– Время можем потерять.
– Лучше потерять время, чем очередную разведгруппу.
– Могу идти?
– Свободен.
У дверей Антон помедлил и обернулся.
– А как же «крот»? Девчонка знала, где и когда я появлюсь. Знала о «Сигме», а о ней даже в нашей армии мало кто знает.
– Не бери в голову. Этим пусть служба собственной безопасности занимается. Не наша поляна.
– Но…
– Свободен.
***
Дорогу преграждала толпа реднеков.
Викентьев оглядел грязных, оборванных людей с озлобленными лицами. Вооружены они были скудно. Старые винтовки, пистолеты, даже вилы и лопаты. Только чуть в стороне, в кузове припаркованного пикапа виднелось что-то более серьезное,
Викентьев глянул на командира снайперской группы и глазами показал в сторону пикапа. Командир едва заметно кивнул, и двое его людей скрылись в зарослях кукурузы.
Викентьев снова повернулся к предводителю толпы, сгорбленному старику в широкополой шляпе.
– Еще раз повторяю. Отойдите в сторону и сложите оружие.
– Ха! Он повторяет, – старик глянул на толпу. – Вы слышали, парни?
Парни за его спиной недовольно заворчали.
Старик озлобленно сплюнул.
– Давай я тебе объясню, в чем твоя проблема. Когда вы только начинали у нас заваруху, то объявили, что воюете лишь с федералами и денежными мешками. А нормальных людей трогать не будете. И во внутренние дела штатов не полезете. И пообещали, что для нас ничего не изменится. Было дело?
– Было, – кивнул Викентьев.
Корявый палец старика уперся ему в грудь.
– Вы солгали. Для нас изменилось всё. Раньше мы отправляли урожай в Европу и Азию, а теперь даже в Африку не можем продать. Все сгнило. Нет денег. Нет семян на будущий год. Нас ждет голод.
Викентьев усмехнулся про себя. Как объяснить недалекому фермеру, что его сбыт обеспечивался авианесущими группами и банковской удавкой на шее иноземных правительств? Нет удавки – нет сбыта.
– Учитесь конкурировать, – сказал он вслух. – Если не можете продать товар, значит кто-то торгует лучше вас.
– Не говори о том, в чем не разбираешься, парень. Конкуренцию придумали высоколобые вроде тебя, чтобы лохов разводить. А на деле без лоббистов ты посрать не сможешь, не то что товар продать.
– Я не понимаю, к чему вы клоните.
– Сейчас разжую, раз не догоняешь. Те люди, за которыми вы пришли… Они помогли нам сбыть часть урожая. И обещали помочь еще. И если вы их заберете…
– Ясно, – перебил его Викентьев.
Видимо, сбежавшие вашингтонские ублюдки решили помочь реднекам и устроили сбыт по старым связям. Оплатили гостеприимство.
Реднеки напоминали ему давно умершего отца, который в конце прошлого века ходил на многотысячные митинги, помогая разваливать первый Союз. А через пару лет удивлялся, почему его выгнали на улицу, превратив в бесправного вечно голодного нищего. «Да потому что вы своими руками собственную империю развалили, – сказал ему тогда Викентьев. –Империя тебя кормила. Нет империи – нет работы».
Эти реднеки тоже слишком поздно поняли, что прошлое благоденствие – всего-навсего объедки со стола их элиты. Нет элиты – нет объедков. Ничего нет. Поняли бы раньше – зубами защищали бы своих престарелых миллиардеров, чванливых генералов и тупых ботоксных баб из конгресса.
Судя по суровому виду толпы, реднеки собирались исправить ошибку.
– Ну? – прищурился старик. – Теперь понял? Если хочешь их получить, надо что-то дать взамен.
Викентьев медленно повернул к нему голову.
– Я могу дать тебе взамен много свинца. Стоит мне сказать одно слово – и от твоей толпы даже лужи не останется.
– И что? – сплюнул старик. – Придет другая толпа. Нас много.
«Лжет, – послышался в наушнике голос Барановского. – Тут все жители, даже подростки. В домах осталась только пара лежачих больных».